Пленных отвели дальше всех, за внешнее кольцо, к берегу. Тех, кого зверь успел надкусить, положили отдельно, под присмотром мед-нинов, и они всю ночь бормотали и метались.

Под утро Сакумо собрал командиров под навесом, у карты, где теперь вместо крестиков лежала одна большая отметка — севшая крепость.

Задача изменилась. Сбить её с неба больше не требовалось. Требовалось решить, что делать с тем, что сидит внутри, — и решить прежде, чем оно решит само.

Я стоял у края навеса, смотрел на осевшую набок громаду и слушал, как в лощине за спиной бормочет один из надкусанных механиков.

Ждать нам предстояло долго. А зверь внутри ждать умел лучше нас.

Глава 50. Конец

На острове мы простояли три недели.

Про нас забыли. Иначе это назвать не выходило: фронт с Кумо полыхнул так, что все донесения и запросы Сакумо уходили в пустоту, а редкие ответы сводились к одному слову. Стерегите. Гонцы возвращались с этим словом раз за разом, и Сакумо всякий раз молча кивал, разворачивал карту и снова проверял расстановку колец вокруг севшей крепости.

Мы стерегли. Ели, спали, менялись на постах, чинили корабли в бухте, разбирали захваченные бумаги Страны Неба и складывали в свитки всё, что могло пригодиться нашим исследователям. Мед-нины возились с надкусанными зверем механиками, и двое из них так и не пришли в себя до конца.

А новости приходили с севера, с той войны, где решалась судьба сразу трёх деревень.

Союз троих продержался пять дней.

За эти пять дней сделали немало. Соединённые силы Конохи, Кири и Ивы проредили Кумо основательно, а главное — выбили изрядную часть клана Скорости, ради которого всё во многом и затевалось. Дзисоку были той самой рукой, что держала технику, стершую Комори вместе с моими глазами, и лишить Кумо этой руки означало лишить её оружия, которого боялись все.

Стоило этому случиться, как союзники пошли в разнос.

Началось с оскорблений и мелких подлостей — кто кому не подставил плечо, кто чей отряд бросил под удар, кто первым забрал трофеи. Кончилось локальной войной. Гэнгецу и Муу сцепились всерьёз, стравив свои силы между собой, и северный фронт превратился в свалку, где Кири рубилась с Ивой, Кумо изредка подключалась то к одним, то к другим, а Коноха стояла в стороне и подкидывала дров в оба костра.

Хирузен вёл эту игру чисто. Наши не мешали Кумо влезать в чужую драку, не мешали Кири с Ивой рвать друг друга, а сами берегли людей и ждали, чем всё кончится. Вспоминая его кабинет и карту во весь стол, я узнавал ту же руку: пусть хищники грызутся, а третий сохраняет силы.

Кончилось для Кири и Ивы скверно. Гэнгецу и Муу убили друг друга.

Двое Каге, два чудовища своих деревень, сошлись лично и остались лежать оба. После этого их армии снялись и разошлись по домам, потеряв разом и вождей, и смысл своего похода. Коноха тоже отвела силы, оставив Кумо напоследок подарок.

Про подарок мне рассказали шёпотом, и рассказчик сам не до конца верил в услышанное.

Орочимару подменил собой мед-нина при джинчурики Восьмихвостого и скормил тому особые пилюли собственной работы. Что это была за химия, не знал никто, но о действие стало позже – зверя буквально выдрало из носителя.

Так закончилась история первого Би и джинчурики Восьмихвостого. Учитывая, что второй носитель этого титула погиб ещё в боях, Кумо разом двух поколений имени Би.

Я слушал и не мог решить, чего во мне больше — уважения или холода. Уйти, оставив врагу такую мину, мог только один человек в этом мире, и звали его именно так. Из будущего я помнил про него много всего, и почти всё скверное. Здесь, сейчас, он спас Конохе годы войны одним точным ходом.

Кумо осталась обескровленной, лишённой клана Скорости, лишённой Восьмихвостого и обоих Би. Добить её было можно. Коноха не стала.

Причина была простой и считалась на пальцах: во главе Кумо стоял Эй, сильнейший шиноби эпохи, и потери при штурме обещали быть такими, что мы сами превратились бы в лакомую цель. А целой и почти нетронутой в этой войне оставалась Суна, потерявшая меньше всех.

Хирузен посчитал и отступил. Я бы на его месте посчитал так же.

А ещё из этой драки Хирузен вышел с двумя новыми именами.

Профессор. Бог шиноби.

Прозвища родились не на пустом месте — их дали те, кто своими глазами видел, как он отбивался разом от Райкаге, Мизукаге и Цучикаге. Ни один из троих не пошёл с ним в честное кумите, но того владения ниндзюцу, что он показал, хватило всем наблюдавшим. Один человек комбинировал сильнейшие техники ранга А между собой, сплетая стихии на ходу, и делал это быстрее, чем трое каге успевали разойтись.

Особенно запомнили связку из футона, райтона и суйтона.

Райкаге пришлось закрыть собой своих людей от этой технике, и после этого удара был вынужден выйти из боя. Его броню, о которую разбивалось всё, пробило насквозь. Правда, и сам Хирузен после такой комбинации выбыл из боя, и его уносили свои.