Бледная масса, колыхавшаяся посреди площади, вновь стянулась в единое целое. Джек Грим вернулся к заводским настройкам, закончив с раздачей баффов союзникам. Существо припало на длинные суставчатые конечности, выгнуло спину, и его узкая морда разошлась в отвратительном оскале.

Сейчас он издавал дробный, захлебывающийся смех, похожий на треск сухих веток под армейским сапогом. Звук этот, пропущенный через мерзостное Омега-излучение, ударил по барабанным перепонкам неприятной тяжестью. Будь на месте моих бойцов обычные смертные, у них бы из ушей хлынула кровь, а рассудок выгорел до основания за пару секунд. Даже Сэвидж поморщился и едва заметно повел плечом, словно этот вой доставлял дискомфорт и его вековым нервам.

— В этой форме рот не рвется от улыбок, — любезно просипела тварь, облизывая зубы длинным языком, — А иногда посмеяться очень… Хочется, — хихикнул Грим.

Я посмотрел на чудовище с легким прищуром. В чем-то он был прав, и я не про рванный рот. Если оценивать мой арсенал трезво, то созидатель из меня сейчас выходил сомнительный. Исцелить переломы, выжечь радиацию или сдуть армию захватчиков — это пожалуйста. А вот переписать фундаментальную космологию вселенной без ее уничтожения — тут уже требовался совсем другой инструментарий.

Но мысль эта промелькнула на периферии сознания и тут же сменилась профессиональным расчетом игрока, увидевшего перед собой идеальный рейд.

Зевс, Арес, Сэвидж, Грим, Хаммонд, Медуза, оскверненный Шазам…

Сколько Билетов отсыплет Система, если я положу всю эту компашку в один аккуратный могильник посреди мертвого Готэма? Здесь светил как минимум чистый Мифик, а если повезет с мультипликатором за масштаб угрозы — и полноценный Божественный ранг. Соблазн сорвать банк был настолько велик, что у меня пересохло во рту.

— Да, пожалуй, ты прав, Джек, — я спокойно кивнул твари, — Начну я действительно с уничтожения. Конкретно — с вас.

Грим снова зашелся дребезжащим смехом, перебирая когтистыми лапами по растрескавшемуся асфальту.

— Уничтожишь?! — воздух над площадью разорвало громовым раскатом.

Зевс шагнул вперед, с силой вбивая пятку лазурного копья в оплавленный базальт. Молнии на его пластинчатом панцире забились в бешеном ритме, озаряя синим светом его перекошенное от благородной ярости лицо.

— Самомнения тебе не занимать, щенок! Ты смеешь угрожать богам, стоя на костях разрушенного из-за тебя же города? Для начала ты ответишь за кровь моего брата!

— Смертникам слова не давали, — холодно отрезал я, даже не поворачивая головы к громовержцу.

Бог молний поперхнулся собственным величием, но дернуться вперед не смог, масштаб провокации был незначительный, поэтому проклятие держало олимпийца мертвой хваткой, вынуждая слушать.

Я медленно перевел взгляд на остальных участников спектакля.

— А вы двое? Медуза? Арес? Вы всерьез решили подписаться на эту клоунаду? Вам комфортно плясать на побегушках у космической опухоли, которая жрет этот мир?

Женщина с закрытыми белой повязкой глазами лишь медленно, с глубокой, вековой тоской покачала головой. Клубок серых змей на ее голове тихо зашипел, свернувшись плотными кольцами вокруг черепа. Она не сказала ни слова, но в ее осанке читалась привычная покорность рабыни, сменившей одного хозяина на другого. Арес застыл рядом с Зевсом монолитной черной глыбой. Из-под глухого забрала его шлема не донеслось даже звука дыхания.

— Я свой выбор сделал осознанно, пернатый ублюдок, — оскалился Хаммонд.

Мужчина завис в воздухе на высоте пары метров. Багровое сияние вокруг его тела пульсировало в унисон с кольцом на пальце, источая удушливое ощущение концентрированной злобы.

— И я знаю, что живым ты меня всё равно не отпустишь!

В этом Хаммонд не ошибался. После того, что Джордан успел рассказать мне про ситуацию в Эвергрине, где этот выродок ради технологического мусора Абин Сура устроил филиал ада для нескольких выживших жителей, шансов на мирные переговоры у него не было. Не убью я, убьёт Хэл.

А вот с Шазамом дело обстояло куда печальнее.

Мужчина парил по правую руку от Сэвиджа, замерев в неестественно прямой позе. Его лицо казалось высеченным из серого камня, а глаза… Глаза были абсолютно пустыми. Ни искры сознания, ни тени эмоций.

Я коротко коснулся его ауры своим сканером и поморщился. Внутри черепной коробки мужчины копошилась липкая, мерзкая паутина ментального паразита. Ему буквально выпотрошили личность, оставив лишь оболочку для исполнения приказов.

Распутать эти узлы и вернуть парню рассудок в теории было возможно. Белое Пламя творило и не такие чудеса. Но прямо сейчас, в эпицентре бушующего Омега-шторма, тратиться на сложную нейрохирургию было непозволительной роскошью.