«Значит, на город вам плевать», — холодно подумал я, опуская руки и материализуя Экскалибур и Альянс в своих руках.

Таймер проклятия в углу глаза насмешливо моргнул: оставалось сто шестьдесят семь часов и тридцать минут.

127. Первые пошли

Несмотря на то что внутреннее чутье вопило о бесполезности этой затеи, я все же сосредоточился и потянулся восприятием к мерзким, сочащимся фиолетовой гнилью червоточинам. Задача казалась понятной: найти в этой мерзости смысловое звено, зацепить его Изъятием Свойств и выдернуть с корнем. Лишить их пространственной связности, вырвать свойство проницаемости, убрать сам факт их открытия или хотя бы заставить перестать фонить этой удушливой дрянью на весь штат.

Увы. Реальность в очередной раз напомнила мне, что даже у читерных способностей есть свои ограничения.

Попытка зацепить структуру разломов отозвалась в висках тупой тяжестью, словно я попытался голыми руками выдернуть из физической модели вселенной ядерное взаимодействие. Чем бы ни являлось это излучение, оно не было внешней магической аномалией, наведенным проклятием или чужеродным вирусом, который можно было бы сжечь или купировать.

Это была константа. Первородный, фундаментальный кирпич самого этого мира, один из его базовых строительных элементов. Излучение являлось неотъемлемой частью местной космологии, ее темным фундаментом, на котором кто-то когда-то криво возвел эту конкретную реальность.

Изъять нечто подобное силами моего ранга было невозможно. Здесь требовался уровень существа, способного переписать правила мироздания целиком — условного Творца этой замкнутой песочницы, да и тот, подозреваю, крепко бы надорвался в процессе.

— Замечательно, — процедил я сквозь зубы, опуская руку, — Дырка в полу, которую нельзя заделать, потому что пол из этих дырок и состоит.

Времени на академические вздохи не оставалось. Разломы множились. Вокруг каждой из десятков новообразованных червоточин я формировал плотные, полусферические купола из взрывной энергии, перемешанной с Негасимым Пламенем. Полностью удержать излучение они не могли — тонкая метафизическая отрава просачивалась сквозь конструкты, словно радиация сквозь марлю, — но это хотя бы замедлило физическое распространение волны распада по жилым секторам.

В том, что эти воронки являлись порталами в привычном смысле слова, я уже сильно сомневался. Никакого движения, никаких звуков шагов, никакого намека на злодейский десант. Просто разорванная плоть пространства, из которой хлещет сырая энтропия.

Оставив попытки заткнуть течь, я убрал мечи в инвентарь и переключился на единственный оставшийся логичный шаг.

Сам город был обречен. Его камни и асфальт уже пропитывались ядом, запуская цепную реакцию распада. Но внутри этих бетонных коробок все еще находились люди. Почти десять миллионов живых, дышащих горожан, чьи жизни и последующие молитвы могли стать моим главным щитом на ближайшие семь суток смертности. Оставить их здесь умирать от лучевой болезни нового типа было преступно расточительно.

Переход в форму чистого света привычно размазал восприятие времени в тончайшую пленку. Для внешнего мира я исчез, для самого себя — застыл в замершем воздухе, где пылинки висели неподвижными бусинами, а вспышки выстрелов далеких бандитских разборок застряли на выходе из стволов.

За те доли микросекунды, что длилось это субъективное зависание, я успел решить сразу три задачи.

Первая: сканирование Готэма божественным взором до каждого подвала, канализационного коллектора и застрявшего в шахте лифта. Вторая: построение в голове десятков тысяч пересекающихся маршрутов эвакуации, разбитых по секторам. Третья: экстренная зачистка инвентаря.

Сливать накопленный ресурс на бегу — дурная привычка, но таймер в углу обзора, пусть сейчас и крайне медленно, но капал, а оставлять карманы забитыми мусором перед лицом неизвестности было верхом идиотизма. Я мысленно опрокинул весь скопившийся пул наград в системный котел, запустив массовое слияние мелких билетов в высшие ранги.

Бронза сплавлялась в Серебро, Серебро уходило в Золото, исчезая в прожорливом механизме Гачи.

Итоговый остаток оказался… прямо скажем, без излишеств.

Всего один Бриллиантовый билет и один Платиновый. Никаких Легендарок не было. Впрочем, даже эти два куска картона могли дать именно ту соломинку, что переломит хребет слону.

Не прекращая движения и закручивая вокруг себя первые тысячи жителей Норт-Пойнта в защитные пузыри стазиса, я активировал Бриллиант.

Перед глазами развернулось описание:

Имя: Игрок

Тип: Черта

Редкость: Элитная