Воздух дрогнул, и меч материализовался в моей руке.

В отличие от Экскалибура, который постоянно казался живым, текучим и менял свои очертания в зависимости от того, кто на него смотрел, Ангельский Альянс был эталоном классического, тяжелого паладинского пафоса. Словно сошел с артов третьих Героев Меча и Магии.

Идеальное полированное лезвие из слепящего белого металла, золотая гравировка вдоль дола, гарда, выполненная в форме широко распахнутых ангельских крыльев, и крупный сапфир в навершии, пульсирующий ровным теплым светом. От клинка исходила настолько плотная волна благочестия и праведности, что голуби, сидевшие на карнизе поместья, синхронно снялись с места и с благоговейным курлыканьем улетели прочь.

Игрушка была отличная. Для закрепления статуса живого культа и управления метачеловеческой армией Архива она подходила идеально. Я мысленно прикинул, сколько баффов смогу навесить на того же Брюса или на Диану во время следующего крупного замеса, и довольно осклабился.

Но праздник лута продлился полторы секунды.

Пространство перед глазами налилось тяжелой, багрово-черной мутью. Золотые буквы исчезли, сменившись рваным, кривым шрифтом, от которого заломило зубы. Сороковая крутка взяла свое.

Внимание! Активирован юбилейный рубеж системы (40). Наложено проклятие категории: Кошмар.

Название: Последняя Жизнь

Тип: Проклятье

Редкость: Кошмар

Описание: На следующие семь суток ваше бессмертие, перерождение, автоматическое воскрешение, резервные тела, перенос сознания, духовные якоря и любые аналогичные механизмы выживания (в том числе системного и трансцендентного характера) полностью отключены. Если вы умрёте — вы умрёте. Окончательно.

Система любезно напоминает, что именно так живёт подавляющее большинство смертных существ в Мультивселенной. Попробуйте вспомнить эти ощущения.

Условие снятия: Пережить следующие семь суток.

Строчки мигнули и растворились, оставив в верхнем углу обзора крошечный таймер с обратным отсчетом: 167:59:58.

Я медленно опустил меч. В груди, там, где секунду назад ровно гудело бесконечное божественное пламя, вдруг кольнуло первобытным, совершенно человеческим холодом. Вся моя трансцендентная неуязвимость, вся концептуальная привязка к вере миллиардов людей, возможность собраться из искры после любого расщепления — все это схлопнулось.

Защита, дарованная Гачей, осталась на месте: броня, огонь, рефлексы, Экскалибур. Но подушки безопасности больше не было. Сетки под канатом не было. Одно удачное попадание чем-то концептуальным — и мой забег в этой Вселенной завершится досрочно... Вероятно ещё и в следующей, если Проклятье перенесётся туда.

А враги ведь наверняка готовили свой сокрушительный удар.

— Блять, — искренне выдохнул я в серое небо Готэма.

126. Что-то грянуло!

Было ли это проклятие проблемой?

С одной стороны — нет. Защитные характеристики моего божественного тела никуда не делись, огневая мощь осталась при мне, а в арсенале по-прежнему висели Экскалибур и только что полученный Ангельский Альянс.

С другой стороны… Моя обострившаяся интуиция в секунду активации проклятия не просто зазвенела тревожным колокольчиком — она ударила в набат так, что заломило в висках.

Таймер в углу обзора монотонно отсчитывал секунды от семи суток, и каждая вспыхивающая цифра напоминала об очень неприятной детали: все мои предохранители сгорели. «Жребий Неприкаянного», который удачно вплелся в структуру моей обновлённой божественной сути и гарантировал, что в случае гибели моя душа просто привяжется к миру призрачным якорем, сейчас был заблокирован. Никакого загробного плана, никакого пассивного перерождения, никакого побега в астрал или Подземный мир.

Если в течение этих ста шестидесяти восьми часов кто-то найдет способ погасить мою искру — я просто сдохну. Насовсем. Финальный занавес, титры и принудительная депортация сознания обратно в предыдущую вселенную с клеймом проваленной миссии.

Хотя с самой этой Великой Миссией всё тоже давно стало… неоднозначно.

Изначально я воспринимал этот мир как очередную временную локацию. Зайти, повеселиться, убить Дарксайда, забрать награду и двигаться дальше по бесконечной цепочке перерождений. Но чем дольше я здесь находился, чем глубже влезал в местное болото, тем сильнее ловил себя на мысли, что уходить мне не хочется. Этот изуродованный мир оказался на редкость увлекательной песочницей.

Здесь были люди, к которым я успел привыкнуть. Здесь появилась сеть Архива, начинавшая приносить дивиденды. И чтобы остаться тут на своих условиях, мне требовалось не бежать по рельсам Системы, а выбивать из Гачи тяжелые концептуальные позиции: стабильные межпространственные врата, якоря реальности, что-то, способное удержать меня здесь. И эти награды были уже на расстоянии вытянутой руки.

Ровно до того момента, как «рандом» не решил напомнить мне о бренности бытия.