Мое подсознание действительно работало в многопоточном режиме, словно мощный распределенный сервер. Пока я говорил с амазонкой, фоновые потоки Белого Пламени продолжали точечно закрывать молитвы на нескольких континентах: гасили вспышку холеры в трущобах Мумбаи, затягивали рваные раны шахтера в Боливии, выжигали метастазы у старухи в греческой деревушке.

— Нигма здесь ни при чем, — Диана слабо улыбнулась уголками губ. — Я чувствую это кожей. Воздух вокруг меняется. Он становится… чище. Словно огонь Гестии наконец-то сошел в дома смертных и начал выжигать застарелую скверну, копоть и злобу. Только пламя Гестии всегда оставалось в пределах очага, робкое и домашнее, а твоя сила… Она дикая. Она везде. И она куда могущественнее того, на что способны боги с вершины Олимпа.

— Олимпийцы слишком много думают о своем статусе и слишком мало, о практической пользе, — заметил я. — Заперлись в своём мирке, пока мир под ними гниет заживо, а некоторые вполне и не против помочь миру сгнить окончательно… — покачал я головой.

— Они боятся, — просто ответила девушка, — В Подземном мире я видела тварей древнее Зевса. Они были огромны, свирепы, но все они дрожали перед переменами. Олимп боится перемен больше всего на свете.

Я внимательно посмотрел на нее. В профиле Дианы не было ничего от хрупких фарфоровых кукол, которых так любят рисовать в журналах. Высокие, четко очерченные скулы, прямой греческий нос, упрямый подбородок и плечи воина, привыкшего держать тяжелый меч. Но под этой оболочкой жила удивительно чистая, почти детская жажда справедливости, которую не смогли вытравить ни кошмары царства мертвых, ни уроки опытной матери.

— Насчет твоих сестер и Цирцеи я помню, — мягко добавил я. — Мы вытащим их. Но чуть позже. Сейчас на горизонте собирается шторм, рядом с которым выходка Посейдона покажется мелкой лужей.

— Я знаю, — Диана кивнула, и ее лицо мгновенно посерьезнело. — Земля под ногами гудит. Пегас беспокоится с самого утра. Что-то приближается, Чарльз.

— Не что-то, дорогая моя. Кто-то конкретный, и этот кто-то очень недоволен тем, что мы сломали их монополию на власть.

Пока мы говорили, мое восприятие плавно скользнуло глубже в ее физическую и духовную оболочку.

Божественный взор видел мир без шелухи материи. Для меня Диана сейчас представляла собой сложный, переплетенный узел из древней магии, титанической плоти, благословений Подземного мира и… крошечной, но ослепительно яркой золотой Искры в самом центре ее естества. Это было ее божественное наследие, дремлющая кровь, возможно Зевса или иного Олимпийца, щедро сдобренная хаотическими чарами Цирцеи. Потенциал был колоссальным, но пока он спал, скованный человеческими пределами и нехваткой энергии.

«Нужно подбросить дров», — решил я.

Не разрывая физического контакта, я направил тончайший, почти неосязаемый ручеек трансцендентного огня прямо к ее ядру. Это не было грубым вторжением — скорее аккуратная работа кузнеца, который подносит меха к затухающим углям. Я мягко коснулся Искры, вливая в нее очищающую силу Негасимого Пламени, сдувая шлак древних проклятий, странных магических договоров, ограничивающих установок и грязи Подземного Мира, и заставляя ее разгораться.

— Я доверяю тебе, Чарльз. Когда придет время сражаться, я буду рядом и… — Диана вдруг осеклась на полуслове.

Ее зрачки резко расширились. Дыхание перехватило, словно она на полном скаку врезалась в каменную стену.

— Что с тобой? — невинно поинтересовался я, лениво разглядывая серое небо над нашими головами.

— Я… — Амазонка судорожно уперлась ладонями в черепицу, резко садясь прямо. Ее пальцы впились в обожженную глину, раскрошив пару плиток в мелкий щебень. По бронзовой коже побежали тонкие золотистые всполохи, а волосы на затылке слегка приподнялись от статического напряжения, — Я не знаю, как это назвать… Внутри меня. Кровь словно закипела! Мышцы… Сила просто рвется наружу, Чарльз! Что ты сделал?!

— Ничего криминального, — я пожал плечами, не сдерживая легкой усмешки. — Просто провел небольшую оптимизацию. Твоя божественная искра спала, я ее разбудил. Будем считать это авансом перед предстоящей дракой.

Диана несколько секунд смотрела на свои сжатые кулаки, вокруг которых теперь отчетливо вибрировало плотное силовое марево, затем резко перевела ошарашенный взгляд на меня.

В следующее мгновение ее длинные руки метнулись вперед, и она сгребла меня в объятия, от которых обычного человека просто разорвало бы пополам. Ребра даже под слоем божественной защиты глухо скрипнули. Ее хватка стала тяжелее раза в три, если не больше.

— Спасибо, — горячо выдохнула она мне прямо в ухо, уткнувшись носом в шею. — Ты… Ты даже не представляешь, сколько делаешь. Для людей, для наших друзей, для меня… Прости, что я иногда сомневалась в тебе.

Она чуть ослабила стальной захват, отодвинулась на пару сантиметров и заглянула мне в глаза. В ее взгляде плескалась искренняя признательность, от которой мне стало даже немного не по себе.

— Но в следующий раз, — добавила она с легким нажимом, нахмурив брови, — предупреждай, прежде чем лезть в мою душу. Я тебе верю. Но другие… могут расценить это как нападение.