Ее слова прозвучали твердо, без тени сомнения. Я почувствовал, как вместе с этой фразой с нее спало глухое напряжение. Она ведь не была дурой. Она видела мои странности, видела часть моей сути и наверняка боялась, что, обретя силу бога, я просто сорвусь с катушек и стану очередным тираном. Но моя практичность парадоксальным образом успокоила ее больше, чем любые клятвы.

— Прагматичный подход, — хмыкнул я. — Одобряю.

— Я училась у лучших, — парировала амазонка, и на ее лице вновь мелькнула открытая улыбка.

Я уже собирался ответить какой-нибудь дежурной колкостью, но в этот момент пространство вокруг нас словно надломилось.

Мое пассивное божественное сканирование, охватывавшее весь Готэм, внезапно захлебнулось острой, режущей болью. Словно в гладкую, прозрачную ткань реальности кто-то с силой вогнал ржавый раскаленный штырь.

Эпицентр находился на Центральной площади, где воздух в сотые доли секунды пропитался чем-то настолько тяжелым, грязным и фундаментально неестественным, что мое внутреннее пламя яростно зашипело, реагируя на угрозу. Это не была магия Олимпа, не была сила «марсианских» меметиков и даже не банальная радиация.

Это было излучение чистого, антижизненного распада. Давящая, удушливая энтропия, от которой на расстоянии в несколько миль увядали комнатные растения и сходили с ума дворовые собаки.

Диана вскочила на ноги одновременно со мной. Ее ладонь легла на сумку, а Пегас за ее спиной тревожно забил крыльями, роняя на крышу сухие костяные перья.

— Что это?! — резко бросила она, вглядываясь в сторону центральных кварталов. — Земля… Она кричит, Чарльз!

— Гости пожаловали раньше, чем я рассчитывал, — процедил я сквозь зубы.

Не теряя ни секунды, я вскинул руку. Вокруг Центральной площади, сквозь асфальт и стены многоэтажек, с гулким ревом взметнулся колоссальный купол из Белого Пламени, намертво блокируя периметр. Я не знал, какую дрянь они собираются выпустить, но выпускать ее в жилые районы не входило в мои планы.

— Иди в Хиэрон и держи команду наготове, — бросил я амазонке, трансформируя собственное тело, — Брюса в броню, Кларка на связь. Без моей команды в бой не лезть!

Прежде чем она успела возразить, я сжался в точку и лучом света пробил расстояние до площади, материализовавшись прямо под сводом своего барьера.

Картина на земле заставила бы любого физика-теоретика поседеть на месте.

Прямо над фонтаном, разрывая пространство с мерзким чавкающим звуком, пульсировала косая, уродливая червоточина. Тёмно-фиолетовая, с маслянистыми черными разводами по краям, она словно кровоточила в наш мир кусками чужой, искаженной геометрии. От нее разило сырой пустотой и тем самым излучением, которое ничем иным как «мерзостью» я окрестить не мог.

— Портал… — негромко констатировал я, зависая в десятке метров над асфальтом, — И кто же это у нас такой смелый решил проковырять дыру в преисподнюю прямо посреди рабочего дня?

Законы жанра требовали дождаться, пока из пространственной дыры с пафосными речами вылезет авангард вторжения. Лидер в шипастых доспехах и его армия миньонов…

Но сейчас я был сыт пафосом по горло.

Не дожидаясь, пока из фиолетовой червоточины покажется хотя бы кончик чьего-то сапога, я развел руки в стороны и выплеснул вперед всё, на что было способно мое Негасимое Пламя.

Слепящий бело-синий шквал температурой в миллионы градусов ударил в портал сплошной стеной. Я вложил в эту атаку всю концептуальную мощь очищения, силу святости и абсолютное намерение сжечь аномалию до фундаментальных частиц. Улицу внутри барьера залило таким светом, рядом с которым померкли бы термоядерные вспышки. Каменный фонтан испарился в долю секунды, гранитные плиты площади потекли жидким стеклом.

Рев пламени заглушил все звуки.

Однако, когда бушующий огненный смерч начал спадать, повинуясь моей воле, моё сердце пропустило удар.

Червоточина была на месте.

Она даже не дрогнула. Густая, маслянистая фиолетовая дрянь продолжала лениво сочиться из разлома, игнорируя бушующий вокруг адский жар. Белое Пламя — сила, выжигающая всё, от болезней до божественных проклятий — просто обтекало портал, словно натыкалось не на скверну, а на саму ткань мироздания.

Эта энергия… Она не была чужеродной болезнью. Она была фундаментальным законом, частью фундамента этой вселенной, и сжечь ее очищающим огнем было так же невозможно, как попытаться поджечь саму концепцию гравитации.

И словно этого было мало, в ту же самую секунду мой внутренний радар вновь взвыл.

Вторая вспышка.

На северной окраине Готэма, в промзоне у заброшенных доков, реальность с треском лопнула, выпуская вторую фиолетовую воронку.

Через полсекунды — третья. Прямо над жилыми массивами Ист-Энда.

Четвертая. Пятая. Восьмая.

Пространственные проколы открывались по всему периметру города, как язвы на теле умирающего. Они не целились в меня. Они брали Готэм в кольцо, перенасыщая атмосферу смертоносной радиацией и готовясь вывернуть мегаполис наизнанку.

Ублюдки не собирались устраивать честную дуэль чемпионов. Они просто решили утопить доску вместе со всеми фигурами.