— По прогнозу Брейниака, захватить Сказочника напрямую уже не выйдет, — сквозь зубы признал Рас, — Ублюдок эволюционировал, став больше энергетической формой жизни, нежели физической. Коробке не за что зацепиться.

Все присутствующие синхронно подняли взгляды на экраны. Там Сказочник, раскинув исполинские пылающие крылья, буквально растёкся пламенным ковром, мягко накрывая слепящим белым светом всю вечернюю Москву.

— Хорошо, мы это учтём, — хмыкнул Сэвидж, ничуть не расстроившись. — Но Шазам в любом случае может нам помочь. Что по поводку для него?

— С этим… Всё несколько сложно, — честно ответил Рас, не желая рисковать головой за ложные обещания.

— С контролем, возможно, смогу помочь я, — вновь вклинилась в диалог Элеонора, почувствовав свой шанс закрепиться, — Одним из побочных, но успешных направлений моих исследований в «Олимпе» является телепатическое воздействие и направленные пси-волны. И… в какой-то мере мы достигли в этом немалых успехов. Я могу перехватить нейронные сигналы. Проблема только в физическом удержании этого Шазама хотя бы на полминуты на одном месте.

— Сделаю, — серьёзно кивнул Сэвидж, хрустнув огромными кулаками, — Скручу мальца в бараний рог, если понадобится. Что у вас, мисс Кейл? Гектор?

— Я буду присутствовать в бою лично, — хищно и неожиданно самоуверенно осклабился Хаммонд.

Он словно забыл, что минуту назад вздрагивал от каждого шороха в бункере. Подтверждая его слова, вокруг тщедушной фигуры мужчины вспыхнуло плотное, густое красное сияние, берущее свой эпицентр от пульсирующего кольца на пальце. Воздух в комнате на секунду нагрелся от чистой, концентрированной энергии, исходящей со стороны Хаммонда.

Вандал и Грим оценивающим взглядом просканировали эту ауру. Обменявшись неуловимыми кивками, они признали ресурс достойным использования.

— Я… Вероятно, мне придётся освободить Медузу из стазиса, — со вздохом произнесла Вероника Кейл, потирая виски. Она явно не хотела пускать в ход этот актив, — Но с ней те же проблемы, что и у Шазама. Она неконтролируема.

— Я с ней поговорю перед боем, — властно прервал женщину Вандал, улыбнувшись своим мыслям, — У нас с ней есть… общая история. Она может оказаться весьма сильным подспорьем. А ты что скажешь, Джек?

— Большая часть моих игрушек бесполезна против того, кем стал Сказочник сейчас, — спокойно ответил Грим. — Но… в Готэме с недавних пор завелся один занятный метафизический паразит. Идеальный раздражитель.

— Я тебе доверяю, — кивнул Сэвидж, поднимаясь со своего места. Его огромная фигура нависла над столом, — Как доверяю и всем присутствующим здесь. Нам не нужно любить друг друга. Нам нужно выжить. День, когда очередной самозванный Бог падёт, станет праздником для этой планеты! Человечество, как вы все знаете, существует только для того, чтобы страдать, подчиняться и обслуживать наши интересы. И в этом естественном порядке есть истинная, первобытная Справедливость. Мы, как творцы этой Справедливости, обязаны избавить мир от аномалии в лице Сказочника и тех мета-зверушек, которых он переманивает на свою сторону!

— Ну прямо эталонная команда добра, дружбы и позитива, — криво, обнажив зубы, хмыкнул Хаммонд, убирая красное свечение.

— Команда? — Сэвидж снисходительно покачал головой, глядя на мерцающие экраны с пылающим ангелом, — Нет, Гектор. Бери выше. Мы — Лига. Лига Справедливости.

125. Что-то грядёт!

Быть Богом не так уж легко. Эту простую истину я усвоил еще в прошлых итерациях, когда примерял на себя то нимб, то корону из костей, то статус верховного мага в мирах, где небеса трещали от чужих заклинаний. Людям, когда у них внезапно появляется кто-то, на кого можно опереться, эта опора требуется постоянно. Без перерывов на обед, без выходных и без скидки на то, что у их персонального спасителя могут быть свои дела.

Даже сейчас, когда я развалился на влажной черепице крыши поместья Фальконе и лениво разглядывал вечно серое, затянутое готэмскими тучами небо, поток энергии веры не прекращался ни на секунду.

Он уже не накатывал тем безумным, сбивающим дыхание цунами, который чуть не сжег мне восприятие в первые часы после турне по мировым столицам. Теперь это была широкая, полноводная река. Она текла ровно, мерно вибрируя в каждой клетке моего нового тела, которое больше не столько состояло из мяса и костей, сколько представляло собой сгусток разумного, трансцендентного пламени.

А вместе с этой энергией ко мне шел фоновый шум. Молитвы.

Слово дурацкое, пахнущее пыльными храмами и ладаном, но по сути самое точное. Мое обострившееся божественное восприятие разбирало не звуки и не слова — оно считывало чистые намерения, цепляющиеся за образ сияющего ангела в синем костюме. Миллионы мысленных импульсов, окрашенных страхом, надеждой, отчаянием и слепой благодарностью.