На секунду кухня погрузилась в звенящую тишину. Было слышно лишь, как капает вода из ржавого крана. Все переваривали сказанное, очевидно, не совсем до конца понимая, как именно это должно было случиться. Особенно учитывая те физиологические ограничения, которые наложили на них тяжелые руки Бейна.

— Когда я валялся на больничной койке… — тихо начал Харви, не поднимая глаз от столешницы. Он сцепил пальцы в замок так, что побелели костяшки. — Когда я чувствовал, как гниет моя собственная кожа… Прости, Брюс, но… Да. Я ненавидел тебя.

Лицо Харви сморщилось, будто он раскусил ампулу с ядом.

— Я ненавидел тебя за то, что ты втянул нас в это дерьмо. Ненавидел за то, что позволил нам себя убедить поиграть в спасителей города. Парадоксально, ведь ненавидеть я должен был Бейна! Но его я боялся до одури. А ты… ты был рядом. Ты понятен. Ты свой. И в моменте ты стал чужим, виноватым во всем. Это сложно описать словами нормального человека, и сейчас, с ясной головой, я понимаю, что эта ненависть была гнилой и абсолютно иррациональной. Но… — он судорожно выдохнул. — В таком состоянии я действительно мог сорваться и превратиться во что-то страшное.

Харви наконец поднял взгляд, но посмотрел не на замершего Брюса, а на меня.

— К слову, тебя, Сказочник, я тоже ненавидел, — парень грустно, вымученно улыбнулся. — За то, что ты всё это организовал и не пришел нам на помощь.

— Харви… Ты ни в чем не виноват, — глухо произнес Брюс, покачав головой, — Никто из вас не виноват. Только я. И ты вправе был меня ненавидеть. Я не защитил…

— Помолчи, придурок, — я несильно, но ощутимо пнул Брюса по голени под столом. Здоровяк охнул и заткнулся. Я обвел их жестким взглядом. — Именно, блять, чтобы эта кислотная ненависть и не отравила ваши души, чтобы вы не сгнили изнутри, я всё это и устроил! Я не для того вытаскивал вас с того света, чтобы вы сейчас сидели тут и херили мою работу дешевым самобичеванием!

А еще, конечно же, чтобы получить Бриллиантовый Билет за наглый слом судьбы сразу нескольких ключевых именных персонажей. Но это уже нюансы будущего.

— Я, кстати, никого не ненавидел, — закончив ощупывать свои здоровые глаза, бодро бросил Нигма. Он откинулся на спинку стула, сложив руки домиком. — Эмоции, это химический мусор. Лишние переживания лишь отвлекали мой мозг от разгадывания секретов мироздания и поиска ответов!

— Посмотрел бы я, как ты запел, философ хуев, если бы тебе методично сломали каждую блядскую кость в теле, — брезгливо поморщившись от фантомной боли, фыркнул Освальд.

— О, признаю, я не настолько крепок физически, чтобы выдержать подобное варварство, — Эдвард смущенно почесал затылок, ничуть не обидевшись. — Полагаю, я бы просто умер от болевого шока на сорок пятой секунде. Как ты вообще выжил, Освальд? Физиологически это парадокс, — он удивленно склонил голову набок, разглядывая Кобблпота, как подопытную лягушку.

— Ненависть, — мрачно буркнул Освальд, и в его глазах мелькнуло что-то по-настоящему жуткое. — Но в отличие от Харви, мне хватило яиц ненавидеть именно того выродка, что со мной это сотворил. Я запомнил каждую секунду.

— Считайте, что Бейн уже мертв, — серьезно пообещал я, глядя в глаза Кобблпоту. — Возможно даже, что умрет он от ваших рук. Готэм, это лишь одно из множества мест, где я планирую вести активную работу. И в мое неизбежное отсутствие город должен быть в безопасности. Брюсу и его друзьям я доверяю больше, чем одному лишь Брюсу с топором. Вы, нужный этому городу механизм.

На этот короткий, манипулятивный пассаж Брюс бросил в мою сторону крайне раздраженный взгляд, в котором ясно читалось: «Опять, блядь, втягиваешь их в эту войну!».

— Ты… Действительно веришь, что после всего случившегося кошмара я всё еще захочу играть в уличного героя? — раздраженно выдохнул Освальд, подавшись вперед. — Тем более что игрой это быть перестало в тот момент, когда мне начали ломать пальцы!

— Верю? Нет, Освальд, я знаю, — я усмехнулся, глядя на него сверху вниз. — В ином случае ты бы здесь сейчас не сидел, сбегая на другой конец страны.

На это Освальд уже не нашелся, что ответить. Особенно если учесть, что лучшим и самым логичным ответом было бы действительно встать и уйти отсюда навсегда. Но он не ушел. Лишь буркнул себе под нос «прозорливая гадина» и замолчал, сжав челюсти.

— Даже Альфред теперь никуда не денется из нашей уютной компашки, — продолжил я, широко улыбнувшись стоящему у стены британцу.

— Я, в первую очередь, агент Ее Величества. У меня есть приказы и субординация, — сухо нахмурился старик, не оценив фамильярности.

— С этого дня ты агент Судьбы, старик. И Судьба направила тебя в этот гнилой город, на эту вонючую кухню, к этим конкретным людям, — фыркнул я, отрезая ему пути к отступлению. — Так что бери ответственность за молодняк. Тем более что из всех находящихся здесь ты единственный, кто умудрился выйти сухим из воды и не получить по лицу.

— Это потому, что я профессионал, а не любитель в маске, — нервно дернув веком, парировал агент.