Аккуратно выглянув из-за угла, я визуально сверил данные эхолокации. Ага, те самые экспериментальные мясорубки, способные превратить бетонный блок в пыль за пару секунд. Сама броня — глухая, серая, без логотипов корпорации, без инвентарных номеров. Неучтенка из закромов «Ark-M», которую не жалко пустить в расход. А вот под потолком и за спинами тяжеловесов, искажая свет, и видимые преимущественно сонаром, висели уже знакомые мне невидимки с излучателями.

«Назад», — скомандовал я сам себе.

Активация «Ускорения». Мир вокруг дрогнул, цвета потускнели, а звуки растянулись в тягучий бас. Я скользнул спиной вперед на добрый десяток метров, уходя в слепую зону. И ровно в ту долю секунды, когда мой силуэт покинул перекресток, в угол, из-за которого я только что выглядывал, ударили три сдвоенных ярко-голубых луча.

Воздух мгновенно пересох, в нос ударил резкий запах электричества и сгоревшей вековой пыли. Перегретая плазма и кинетика снесли половину стены, превратив коридор в ревущий филиал ада. Куски раскаленного бетона брызнули во все стороны. Один такой луч оранжевый барьер бы сожрал, уже подтверждено личным опытом. Два — выдержали бы барьер в сцепке с хитином Айви. Третий гарантированно прошил бы меня до позвоночника, заставив тестировать «Избыточную физиологию».

Щелкнув сонаром сквозь ультразвуковые помехи, чтобы окончательно зафиксировать диспозицию этих окопавшихся ублюдков, я начал методичный обстрел. Три турели вылетев вперёд, беззвучно выплюнули сгустки взрывной энергии. Я бил не по танкам, а выжигал потолок, для начала снимая невидимок.

Впрочем, тяжеловесам тоже досталось. Вот только их защита оказалась с сюрпризом. Экспериментальные, и куда более серьезные нежели у «мимов» проекторы твердого света вспыхнули синеватыми шестигранниками, принимая на себя заряды. В коридоре завоняло горелой изоляцией и расплавленным шлаком. Бетон под металлическими ногами экзокостюмов плавился, стекая светящимися оранжевыми каплями и образуя стеклянные воронки, но сами машины стояли.

«Такими темпами они еще и поверят в себя», — фыркнул я. Игры в позиционную перестрелку мне наскучили.

Мысленным усилием я отправил все три турели, сотканные, на секундочку, из чистой, взрывной энергии, в самоубийственный рывок прямо под ноги бронированным гигантам. До пилотов, скрытых за толстым слоем композита, дошло, что сейчас произойдет. Они даже попытались дать заднюю, с тяжелым лязгом перебирая гидравлическими ногами, но от направленного взрыва не убежишь.

Бум.

Весь двенадцатый этаж содрогнулся так, словно комплекс словил прямой удар сейсмической бомбы. Давление больно ударило по ушам, несмотря на защиту шлема. Детонация трех турелей, усиленная реакторами самих экзокостюмов, выдала эффект объемно-детонирующего снаряда. Ослепительная вспышка, рев разорванного пространства, и навстречу мне вырвалась волна раскаленного воздуха, несущая густой, тошнотворный запах жженой резины, плавленого металла и горелого человеческого мяса. Три многотонные машины разлетелись кусками горящего металлолома.

— Безумие — это точное повторение одного и того же действия раз за разом, в надежде на иной результат, — философски прокомментировал я жалкие потуги местных вивисекторов ликвидировать меня, слушая, как с потолка с шипением осыпается расплавленная проводка.

Щелчок пальцами, и за спиной из пустоты с легким хлопком соткалась новая тройка плазменных турелей.

— Это кто-то из классиков экзистенциализма? — задумчиво поинтересовалась Айви. Я в этот момент как раз перепрыгивал через дымящуюся воронку, источающую жар мартеновской печи, хрустя стеклом под бронированными ботинками.

— Ну, в определенных кругах он определенно классик, — хмыкнул я, вспоминая Вааса, который явно нашел бы, о чем перетереть с Ницше. — Спасибо, кстати, что уплотнила фильтры и защиту шлема. Взрывная волна была знатной.

— Я… просто особо чувствительна к резким перепадам давления и техногенному излучению, — пробурчала девушка, словно оправдываясь за свою полезность. — Куда дальше?

— Только вверх, — бросил я, не сбавляя шага.

В конце выгоревшей кишки коридора показались смятые, оплавленные створки лифтовой шахты. Короткий плазменный залп вышиб искореженный металл внутрь пустоты. Шагнув во мрак шахты, я по традиции сформировал под ногами светящуюся оранжевую платформу из взрывной энергии, поднимаясь выше и выходя на бетонный пол одиннадцатого этажа.

— Почему ты не взлетел на самый верх? Сразу к выходу? — напряженно поинтересовалась Айсли, не понимая, почему я, имея все возможности долететь до самой поверхности, продолжаю методично зачищать уровни.

— Потому что ты не одинока в своих страданиях, Айви. Если в этом проклятом месте есть кто-то еще, кому нужна помощь, я не пройду мимо, — ответил я спокойным тоном уставшего праведника, шагая в полумрак нового этажа. Фарм Билетов сам себя не сделает, а образ Символа нужно поддерживать, даже перед собственным доспехом.