— Привыкай, — я лениво пожал плечами. — Мир за пределами твоей теплицы гораздо сложнее, безумнее и интереснее, чем ты можешь себе представить.

Поняв, что на одиннадцатом этаже действительно голяк в плане биологической активности, я устремился на десятый.

Кирк Лэнгстром, Памела Айсли и Джонатан Крейн… Пока из встреченной мною тройки именных персонажей разочаровал только Мен-Бэт. Остальные оказались весьма колоритными.

Интересно, повезет ли мне наткнуться в этих подвалах на кого-нибудь еще?

69. Побег из Арк-М-шенка. Финал

— Кстати, откуда ты знаешь Лэнгстрома? — поинтересовался я у Памелы, залпом турелей выбивая искореженные створки лифта и шагая на бетон десятого этажа. — А еще то, что он гигантская летучая мышь.

Я двигался с максимально возможной скоростью, которую давало Кольцо Богов Ветра. Воздух плотно обтекал черный хитиновый доспех. Скорость была приличной, поэтому энергию на «Ускорение» я жечь не стал. Да и в тумане Ускорения эхолокация начинает мерзко фонить, а сейчас я полагался именно на нее. Десятый этаж встретил меня стерильной пустотой, запахом кварцевания и брошенными в панике бумагами на полу.

— Нас обоих доставили сюда примерно в одно время, — голос девушки звучал задумчиво. — Пока меня… мое ядро транспортировали в герметичном контейнере, конвой обсуждал некоего Лэнгстрома. Человека-летучую мышь, который устроил им бойню при захвате.

— Непрофессионально с их стороны болтать при живом свидетеле, — хмыкнул я, прочесывая этаж. Ни одной живой души. — Значит, скорее всего, Лэнгстром их же потом и сожрал.

— Ни малейшего сожаления по этому поводу, — холодно фыркнула Айсли.

Я поднялся на девятый. Здесь сонар зацепил робкие вспышки сердцебиений. Парочка нерасторопных, брошенных при эвакуации лаборантов. Они жались в темных углах своих кабинетов, смердя потом, страхом и мочой, стараясь даже не дышать. Тратить на этот мусор время, плазму и калории было откровенно жалко. Я пронесся мимо, оставив их трястись в темноте, рванув сразу на восьмой.

Логика эвакуации проста: чем ниже уровень, тем быстрее и жестче протоколы отхода. Верхушка, ощущая иллюзорную безопасность расстояния, всегда склонна к распиздяйству. А вот внизу оперативно спасают всё что можно спасти и уничтожают всё что можно уничтожить.

Восьмой этаж встретил меня суетой. Толпа вооруженной охраны и лаборантов в химзащите топталась у массивной гермодвери, пытаясь экстренно провести эвакуацию. Название на сером бетоне, намалеванное едким белым трафаретом, ударило по глазам:

ПРОЕКТ «АРЛЕКИН»

Я вспомнил Харли, которую мне пришлось убить в её демонической форме. Подспудно я уже ожидал концентрированного дерьма. И мой опыт меня не подвел.

— Блять, — сухо выругался я, когда турели за секунду разорвали в клочья всю толпу ублюдков у входа, и я шагнул внутрь блока, перешагивая через дымящиеся куски мяса.

За тысячи перерождений я нырял в такие выгребные ямы, от которых у нормального человека расплавился бы мозг. Убийства, изощренные пытки, вивисекция, каннибализм, ментальное рабство. Это профдеформация Избранного Гачей. Если ты главный герой, система обязательно окунет тебя лицом в самую грязь. Привык ли я? Ко многому — да. Сам режу глотки без зазрения совести направо и налево.

Но есть определенный сорт дерьма, который я до сих пор воспринимаю исключительно через призму «выжечь напалмом до базальта». Как правило, этот сорт всегда включает в себя детей. И, как правило, завязанных в этом не по своей воле.

Два десятка мелких оборванцев из банды Красного Колпака. Тех самых, которых я с чистой душой и совестью передал сюжетно-любимой (в этом мире) Марте Уэйн. Теперь они находились в этом огромном, полутемном зале, провонявшем медью, серой и гнилым мясом.

Пространство было разделено на сектора. И у каждого сектора был свой хирургический стол. Свое персональное место пыток.

Кого-то методично лишали кожи — аккуратными лоскутами, параллельно вгоняя в оголенные мышцы иглы электростимуляторов, чтобы нервная система не отключалась от болевого шока. Кого-то лишали конечностей, бережно подвешивая обрубки на крючьях прямо перед лицом жертвы, накачанной адреналином. А кто-то уже превратился в агонизирующий, пульсирующий кусок изуродованной плоти. И именно от этих кусков фонило густым, тошнотворным запахом серы, крови и разложения. Эманации демонического плана.

Под каждым столом в бетон была въедена кровью глубокая пентаграмма. Детали и черточки ритуалов от мира к миру разнятся, но общую суть создания живого сосуда для твари из Изнанки я узнаю всегда.

— Слишком быстро я вас убил, ублюдки, — с холодным сожалением произнес я, пнув ботинком дымящийся ошметок лаборанта-истязателя.

— Ч-что это? Что они делали? — с неподдельным ужасом прошептала Айви в моей голове. Костюм в области плеч нервно содрогнулся.