— То есть ты считаешь, что Киркман сейчас под землей? — Кларк нахмурился, вглядываясь в черное пятно под голографическим городом.

— Предположительно — да. Его энергетическая сигнатура ушла вниз, — ответил Виктор.

Голограмма вдруг дернулась, выныривая из-под земли обратно на поверхность, и резко сфокусировалась на узком, грязном переулке между двумя жилыми кирпичными домами.

— Но перед тем, как он окончательно пропал с радаров, я успел перехватить данные с нескольких камер, — тон Киборга стал озадаченным. — Я хочу вам это показать. Там произошло нечто… странное.

Голограмма мигнула, перестраивая пиксели и началось воспроизведение видеозаписи. Изображение было кристально четким — очевидно, Виктор прогнал исходники через свои алгоритмы, потому что дешевые камеры наблюдения в грязных переулках Готэма физически не могли выдавать картинку такого качества.

На виртуальной проекции, из густой тени, отбрасываемой кирпичной стеной жилого дома, неуклюже вывалилась невысокая фигурка. На ней мешком висела темная, одежда, явно рассчитанная на взрослого, очень крупного мужчину.

— Ой… это что за милашка? — искренне, с невольной теплотой вырвалось у Дианы.

Слово повисло в воздухе. Кларк и Барри одновременно повернули головы, бросив на Амазонку ошарашенные взгляды. Учитывая контекст ситуации, эпитет «милашка» прозвучал как минимум дико.

— Этот «милашка», Диана — Чарльз Киркман, — ровным, лишенным эмоций голосом ответил Виктор, слегка ускоряя воспроизведение.

На записи бледный мальчишка, злобно пиная лужи, скинул с ног огромные ботинки, тут же начиная рвать и перевязывать узлами одежду, чтобы она не спадала. Затем он сделал неуловимое движение рукой, и прямо из воздуха в его детских ладонях материализовался узнаваемый, монструозный двуручник. Меч был едва ли не в полтора раза больше своего владельца. На экране также появилась случайная прохожая, бросившаяся к ребенку. Мальчишка шарахнулся от нее, как от прокаженной, с яростным визгом взмахнул своей стальной рельсой, разрубил пополам переполненный мусорный бак и рыбкой нырнул обратно в асфальт, растворившись в тени.

За этим сюрреалистичным фрагментом последовала целая нарезка. Вектор действий Киркмана не поддавался никакому логическому осмыслению.

Вот камера в Готэмской галерее искусств фиксирует, как этот же ребенок вытаскивает из-под бронестекла подлинники картин и буквально скармливает их темноте. Вот он материализуется в банковском хранилище, и пачки стодолларовых купюр исчезают в никуда. Вот он в элитном автосалоне — три спорткара растворяются в черной воронке. Финальным аккордом стала запись с внутренних серверов Бэтпещеры: мальчишка стоит посреди высокотехнологичного комплекса Томаса Уэйна и методично уничтожает Бэтмобиль, катер и главный терминал.

С каждой новой секундой записи лицо Кларка становилось всё более мрачным. Морщина залегла между его бровями.

— Это просто бессмысленный вандализм от обычного, зарвавшегося преступника, опьяненного вседозволенностью, — тяжело подвёл итог Супермен, скрестив руки на груди.

— Нет, Кларк, — покачала головой Диана, внимательно вглядываясь в застывший голографический кадр с мальчиком. — Киркман не похож на того, кто будет совершать бессмысленные поступки исключительно ради самих поступков. Достаточно вспомнить всю цепочку действий с Готэмскими злодеями, — Она развела руками. — И вопрос, как он вообще стал ребенком? Это иллюзия? Если да, то зачем ему это нужно прямо сейчас, когда хаос в городе начале спадать?

— Мои сенсоры говорят, что это не иллюзия. Полная физиологическая трансформация. Вероятно, еще одна грань его аномальной природы, — ответил голос Виктора, отражаясь от ледяных сводов. — И, к слову, Диана, ты не совсем права насчет осмысленности его поступков. Для стороннего наблюдателя его проникновение в бэтпещеру или захват в заложники Люциуса Фокса не выглядит как спланированная акция.

— Он искал Томаса. И Барбару Гордон. У него была цель, — уже тише, но всё еще твердо возразила Амазонка.

— Да. Но анализ его паттернов поведения показывает смещение мотивов, — голограмма сменилась графиками и диаграммами. — Вероятнее всего, он совершает определенные действия только для того, чтобы их совершить. Ради самого факта свершения деяния, подпадающего под определенные критерии.

— В чём смысл? — Барри почесал затылок, пытаясь угнаться за логикой Киборга. — Типа, хаос ради хаоса? Но не делает ли это его тогда максимально хаотичным и непредсказуемым для нас?

— Делает, — не стал отрицать Виктор. — Ну а касательно смысла… У меня есть теория, подтвержденная косвенными энергетическими всплесками во время его перемещений. После каждого такого абсурдного, казалось бы, действия — будь то уничтожение дорогой машины или избиение члена Лиги — его энергетический индекс совершает скачок. Он становится сильнее.