Миллиардами здесь даже не пахло. Зато в копилку упал еще один Серебряный Билет за вандализм в особо крупных размерах. Слабое утешение.

Теперь мне даже стало интересно, что же это была за ракета в ваучере на два миллиарда, раз она так ценилась. А ещё интереснее — на сколько в таком случае Алчное Таинство оценит местные магические артефакты. К счастью, далеко идти за ними мне было не нужно.

Я сделал пасс рукой, призывая из инвентаря Трезубец Атланта.

Могущественный магический артефакт, выкованный из мифического Орихалка. Символ королевской власти над семью морями, позволяющий управлять водой, вызывать штормы и усиливать гидрокинез. Вилка, из-за которой в этом мире велись кровопролитные войны между кланами Атлантов!

«Всего триста миллионов… — я уставился на сияющий артефакт в своей маленькой ручке с выражением глубочайшего омерзения. — Будто в лужу пернули. Жалкое, зрелище».

Мне даже стало немного жаль Аквамена. У него, оказывается, тоже синдром Бэтмена — репутация на миллиарды, а реальное имущество потянуло бы на бюджет небольшой африканской страны. Нищеброды, одни нищеброды вокруг.

Пару мучительно долгих секунд я размышлял, стоит или не стоит сжигать трезубец здесь и сейчас. С одной стороны — это отрегенерированная кисть руки. С другой — всего триста лямов. Это капля в море для чего-то серьёзнее. Копьё может принести мне гораздо больше в дальнейшем, если разыграть карту правильно.

«Верну вилку Артурчику только за тонну чистого Орихалка! — тут же созрел в голове план-капкан. — Тонна магического металла явно должна оцениваться системой в миллиарды, возможно, даже десятки миллиардов».

И плевать, что для меня лично этот трезубец столько не стоит. Главное, как уже подсказал мне навык, это субъективная ценность. А то, что я требую слишком много, ну так это законная компенсация за моральные травмы, которые нанёс мне Артур, пытаясь убить в Фокс-парке.

Насвистывая под нос мотивчик: «А мы тут ни при чём, а мы тут ни при чём, совсем не понимаем: не знаем, что по чём», я скользнул в тени, опускаясь на самое дно Готэма. Туда, где в подземных катакомбах, сокрытый от мира, покоился Чудо-Город с Ямой Лазаря.

Материализовавшись около берега со светящимся токсично-зеленым водоёмом, от которого несло серой и жизнью, я вытащил из тени бездыханное, холодное тело Барбары Гордон. Парой небрежных, чисто технических движений я раздел её догола — нежити не свойственно смущение, да и Яма лучше работает при прямом контакте с кожей.

— Поехали.

Плюх.

Тело девушки было брошено мной в вязкую зеленую жидкость. Водоём тут же начал бурлить и пузыриться так интенсивно, будто в нём одновременно напердели десять бодибилдеров, объевшихся протеина. Процесс некромантского воскрешения начался. Сам я, не раздеваясь, отключил черту нежити (стало зябко и противно) и спокойно вошёл в водоём следом, по грудь в светящуюся жижу.

Нащупав маленькими руками тело Барбары под водой, я принялся ждать. Ждать пришлось недолго. Всего минут двадцать бурления, пока магия Ямы Лазаря латала смертельные повреждения в её организме.

[Подвиг Совершен: воскресить в Яме Лазаря важного сюжетного персонажа (Барбара Гордон\Оракул\Бэтгёрл). Награда: Получен 1 Платиновый Билет.]

Платина — это, конечно, чертовски приятно, но сейчас главное не терять концентрацию. План был в том, чтобы не просто воскресить её, а минимизировать побочные эффекты Ямы. Всё ещё держась за тело Барбары, которое начало конвульсивно дергаться в воде, знаменуя возвращение искры жизни, я аккуратно, равномерно начал вливать в неё свою Целебную Энергию, тратя свои с трудом заработанные миллионы, направляя поток исцеления именно в область головы. Из-за удушения, именно мозг пострадал сильнее всего, и если безумие Ямы и будет атаковать её разум, то Целебная Энергия должна послужить буфером.

Пару минут тело висело в воде без движений. Мой Целебный Резерв начал показывать дно. Уведомления о том, что в ещё одном персонаже посажено «зерно безумия», я пока так и не получил, но, вероятно, для этого нужен сопутствующий триггер. Вроде того же безумного смеха, как у Томаса. Яма лишь дает предрасположенность, а ломает психику сам мир.

Тем временем Барбара резко, с судорожным вдохом открыла глаза. Они на мгновение сверкнули тем же токсичным зеленым светом, что и вода вокруг, но тут же приняли нормальный цвет, после чего она вынырнула из водоёма практически до пояса, жадно хватая ртом воздух, и внимательно уставилась на меня.

Я стоял рядом, в мокрой, прилипшей к детскому телу одежде, и продолжал вливать в неё последние крохи энергии исцеления через ладони. Во взгляде девушки не было безумия. Только глубокое замешательство, шок от пробуждения и небольшое непонимание ситуации.

— Мальчик… Убери руки с моей груди, — это было первым, что произнесла воскрешенная Барбара Гордон.