— Хранилище, — повторил я. — Значит, Тьма, которую я чувствую, рассеяна по тысячам предметов. И диадема — лишь один из них. Неудивительно, что я не могу найти её. Слишком много шума.

— Я не могу войти внутрь, — сказала Серая дама. — Не могу найти её для тебя. Призраки не пользуются этой комнатой. Но я могу сказать тебе, что искать. Диадема. Серебряный венец с сапфирами. На нём выгравированы слова моей матери: «Безграничен ум — безграничны и возможности».

— Серебряный венец с сапфирами, — я кивнул. — Запомнил. Спасибо тебе.

— Не благодари меня, — она покачала головой. — Я помогаю не тебе. Я помогаю себе. Я искупаю свою вину. Может быть, когда диадема будет освобождена от Тьмы, я наконец обрету покой.

— Обретёшь, — пообещал я. — Свет всегда приносит покой. Даже тем, кто давно умер.

Она слабо улыбнулась — впервые за весь разговор. Потом отступила в тень и исчезла, оставив меня одного перед стеной.

Сцена 4: Выручай-комната

Я прошёл мимо стены трижды, думая: «Мне нужно место, где хранятся спрятанные вещи. Место, где поколения студентов прятали свои секреты. Место, где среди тысяч потерянных предметов лежит то, что я ищу. То, что пропитано Тьмой. То, что когда-то было светом, а теперь — тюрьма для души».

На третьем круге в стене появилась дверь — маленькая, неприметная, которой раньше не было. Я толкнул её и вошёл.

Зал, открывшийся передо мной, был огромен. Бесконечные ряды стеллажей уходили в темноту, теряясь где-то вдали. Горы сломанной мебели. Стопки книг, покрытых вековой пылью. Разбитые артефакты, ржавые доспехи, пустые бутылки из-под зелий. Здесь было всё, что студенты Хогвартса прятали от преподавателей за тысячу лет существования школы. Тысячи предметов. Десятки тысяч. И где-то среди этого хаоса лежала диадема.

Я закрыл глаза и потянулся Силой. Тьма была здесь — я чувствовал её. Но она была разлита повсюду. Каждый предмет здесь хранил частицу своего владельца: страх наказания, стыд за проступок, тайну, которую нельзя раскрыть. Тысячи эмоций. Тысячи следов. И один из них был крестражем.

— Искать буду, — сказал я себе. — Долго. Очень долго. Но найду.

Я двинулся вдоль стеллажей. Сила вела меня — не прямо, не точно, а урывками. Я шёл, останавливался, прислушивался, снова шёл. Иногда мне казалось, что я чувствую Тьму — сгусток энергии где-то рядом. Но когда я подходил ближе, это оказывалось чем-то другим. Старый меч, пропитанный ненавистью владельца. Книга с тёмными заклинаниями, которую какой-то студент спрятал от директора. Разбитое зеркало, в котором отражалось что-то злое. Крестража не было.

Я искал час. Два. Три. Ничего.

— Трудно, — прошептал я, опускаясь на пол у подножия горы сломанных стульев. — Очень трудно. Слишком большой зал. Слишком много вещей. Без проводника — не найти.

Я вспомнил слова Серой дамы: «Серебряный венец с сапфирами. И слова: «Безграничен ум — безграничны и возможности». Это было описание. Но как найти один предмет среди моря других? Это было всё равно что искать иголку в стоге сена. Иголку, пропитанную Тьмой, среди другого сена, тоже пропитанного Тьмой.

Я закрыл глаза и погрузился в глубокую медитацию. Не искать Тьму. Не искать диадему. Искать то, что отличает крестраж от всего остального. Не просто зло. Не просто тайну. А частицу души. Живую, дышащую, ненавидящую. То, что когда-то было человеком. То, что кричит в Силе, как раненый зверь.

Я сидел неподвижно. Час. Может, больше. А потом — слабый отклик. Где-то далеко. На границе восприятия. Не Тьма — крик. Крик души, запертой в клетке. Я пошёл на него.

Сцена 5: Находка

Диадема лежала на старом комоде, заваленном грудой сломанных палочек. Она была почти незаметна среди этого хлама — маленький серебряный обруч, потемневший от времени, с потускневшими сапфирами. Без Силы я бы прошёл мимо, не заметив. Но Сила кричала.

Это была она. Крестраж. Четвёртый, который я нашёл. Или пятый — я уже сбился со счёта.

Я протянул руку, но не коснулся её голой рукой. Телекинезом поднял диадему в воздух. Она мерцала в темноте — слабо, болезненно, словно умирающая звезда. От неё исходил холод. И шёпот.

— Ты думаешь, что победил, маленький джедай? — голос Волдеморта звучал в моей голове. — Ты думаешь, что уничтожив мои крестражи, ты убьёшь меня? Ты не знаешь, сколько их. Ты не знаешь, где они. Ты не знаешь ничего.

— Знаю достаточно, — ответил я. — Знаю, что ты боишься. Знаю, что ты прячешься. Знаю, что каждая уничтоженная часть души делает тебя слабее. И эта — умрёт. Как и все остальные.

— Ты не посмеешь! Это наследие Когтевран! Это древняя магия! Ты уничтожишь не только мою душу, но и память о великой волшебнице!

— Память не в вещах, — я покачал головой. — Память — в сердцах. Диадема уже мертва. Ты убил её, когда вложил в неё свою Тьму. Теперь она — тюрьма. И я освобожу её.

Я зажёг Искру. Серебристо-золотой клинок озарил зал. Диадема задрожала в воздухе.