Он появился в центре битвы — высокий, тощий, с лицом-черепом и красными глазами, горящими адским огнём. Он летел без метлы — просто парил в воздухе, как тёмное божество. Но дело было не только в его внешности. Дело было в том, как он появился. Не сразу. Не вслепую. Он возник не в случайном месте — он возник именно там, где находился настоящий Гарри. Потому что он знал. Потому что он узнал.

Его палочка была направлена на Гарри, но он не атаковал сразу. Вместо этого он говорил — и его голос, холодный и лишённый истерики, разрезал ночь, как лезвие.

— Гарри Поттер. Ты думал, что сможешь сбежать от меня с помощью детской уловки? Семь Поттеров. Остроумно. Очень остроумно. Но бесполезно. Я знаю твою магию, Поттер. Я знаю твою палочку. Я знаю твою душу. Ты не спрячешься от меня за лицами твоих друзей.

Гарри не ответил. Он летел, пригнувшись к метле, и его лицо было напряжено. Грюм прикрывал его, выставив палочку.

— Уходи! — крикнул Грюм. — Я его задержу!

— Нет! — крикнул Гарри. — Вместе!

— Трогательная преданность, — голос Волдеморта был почти задумчив. — Ты напоминаешь мне твою мать, Поттер. Она тоже пыталась защитить тебя. И умерла. Бесполезно. Твой Дамблдор мёртв. Твой Орден разбит. Твоя мать больше не защитит тебя. Сдавайся — и я сохраню жизнь твоим друзьям. Я не жесток. Я ценю преданность. Я ценю смелость. Присоединись ко мне — и ты будешь жить. Твои друзья будут жить. Война закончится.

— Никогда! — крикнул Гарри, и его палочка выбросила золотой луч.

Волдеморт отразил его почти небрежно. Его движения были скупы, экономны, смертоносны — он не тратил лишней энергии, не делал лишних жестов. Каждое его заклинание было выверено десятилетиями практики. Он не был безумным крикуном. Он был хирургом. Убийцей. Мастером. И когда он ударил в ответ, это был не случайный луч — это был точный, выверенный удар, рассчитанный на то, чтобы убрать главную угрозу. Грюм заслонил Гарри собой — и зелёный луч попал ему в грудь.

— НЕТ!!! — закричал Гарри.

Грозный Глаз Грюм, легендарный аврор, человек, который учил Гарри бдительности, падал с метлы. Его тело кувыркалось в воздухе, удаляясь, уменьшаясь, и наконец исчезло в темноте. Я почувствовал его смерть Силой — резкий обрыв, как струна, которую перерезали ножом. Грюма больше не было. Гарри летел один. Волдеморт приближался. Я понял, что пора вмешаться.

Сцена 4: Встреча в небе

Я прыгнул.

Сила подбросила меня в воздух, как катапульта. Я взмыл над полем боя — маленькая фигурка в развевающейся наволочке, с Искрой в одной руке и посохом в другой. Я парил в воздухе перед Волдемортом, заслоняя Гарри. Серебристо-золотой клинок рассёк ночь.

— Йода! — выдохнул Гарри за моей спиной.

— Лети! — крикнул я. — Быстро! В Нору! Я задержу его!

— Но…

— ЛЕТИ!!!

Гарри колебался лишь мгновение. Потом ударил по метле и рванул прочь. Волдеморт не пытался его преследовать — его красные глаза были прикованы ко мне. Он изучал меня. Оценивал. И в этом взгляде не было ни безумной ярости Беллатрисы, ни слепой ненависти. Было нечто иное. Признание. Уважение. Холодный, расчётливый интерес.

— Ты, — произнёс он. — Маленький джедай. Я много слышал о тебе. Я видел твою работу. Медальон. Кольцо. Чаша. Ты методично уничтожаешь то, что я создавал годами. Мои крестражи гибнут один за другим. Ты опасен. Очень опасен. Не как Поттер — он мальчишка, который выжил случайно. Ты — воин. Ты — стратег. Ты понимаешь, что такое война.

— Понимаю, — ответил я, не опуская Искру. — Девятьсот лет понимаю. Дольше, чем ты живёшь. Дольше, чем твоя магия существует.

— Девятьсот лет, — повторил он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на любопытство. — Ты старше меня. Намного старше. И всё ещё сражаешься. Зачем? Зачем тебе этот мир? Эти жалкие волшебники, которые держали твой вид в рабстве? Эти магглы, которые даже не знают о твоём существовании? Ты мог бы уйти. Ты мог бы вернуться в свою галактику. Зачем ты здесь?

— Затем, что Тьма — везде одинакова, — ответил я. — В Галактике. В Британии. На Корусанте. В Хогвартсе. И сражаться с ней надо везде. Не ради благодарности. Не ради славы. Ради Света.

— Свет, — Волдеморт произнёс это слово с оттенком презрения, но не насмешки. — Ты действительно веришь в это. В Свет. В добро. В любовь. Я изучал тебя, джедай. Я говорил с теми, кто видел тебя в бою. Они рассказывали о твоей Силе. О твоём мече. О твоих молниях. Они говорили, что ты непобедим. Но я не верю в непобедимых. Я верю в силу. В знания. В стратегию. Ты силён — я признаю это. Ты умел — я признаю это. Ты стар и мудр — я признаю это. Но ты один. А я — нет. У меня есть армия. У меня есть власть. У меня есть бессмертие.

— Бессмертие твоё тает, — возразил я. — Часть за частью. Крестраж за крестражем. Скоро останется только один. Последний. И когда он падёт — ты умрёшь. Как все.