— Ровена Когтевран, — она произнесла это имя с гордостью и болью одновременно. — Основательница этого факультета. Величайшая волшебница своего времени. Она верила, что ум — главное сокровище. Что знание способно победить любую Тьму. Она создала диадему — венец мудрости, который усиливал разум того, кто его носил. Она вложила в него свою магию, свою душу.

— Диадема, — прошептал я. — Дамблдор упоминал что-то, связанное с Когтевраном. Но он не говорил, что именно.

— Что такое диадема? — спросил я.

— Венец, — она подняла руку, и в воздухе возник призрачный образ: тонкий серебряный обруч с сапфирами, мерцающий внутренним светом. — Моя мать создала его для меня. Чтобы я стала мудрее. Чтобы я превзошла её. Но я... — она замолчала. — Я недостойна этого дара.

— Почему?

— Потому что я предала её, — прошептала она. — Я украла диадему. Думала, что она сделает меня великой. Но величие не пришло. Только боль. Только стыд. Я убежала. Спряталась в лесах Албании. Спрятала диадему в дупле старого дерева. И там, много лет спустя, меня нашёл он.

— Кто? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Молодой человек. Красивый. Умный. Обаятельный. Он спрашивал о Хогвартсе. О его тайнах. О моей матери. О диадеме. И я... я рассказала ему. Всё. Думала, что он оценит мой ум. Что он поймёт меня. А он просто использовал. Он взял диадему и унёс её. Куда — я не знаю. Но я чувствую, что она здесь. В замке. Где-то в этих стенах. И она... другая.

— Другая? — я напрягся. — Что значит «другая»?

— Раньше она сияла, — прошептала она. — Светом. Мудростью. Магией матери. А теперь... теперь в ней что-то тёмное. Что-то чужое. Словно кто-то вложил в неё не свет, а тьму.

— Крестраж, — сказал я. — Волдеморт превратил диадему в крестраж. Вложил в неё часть своей души. Через убийство. Через ненависть.

Призрак содрогнулся. Её серебристая форма пошла рябью, словно вода, в которую бросили камень.

— Я чувствую это, — прошептала она. — Чувствую уже много лет. Но не знала, как назвать. Не знала, что делать. Я — только тень. Я не могу касаться вещей. Не могу уничтожить её. А другие... другие не спрашивали. Не видели меня. Не говорили со мной.

— Я говорю, — я шагнул ближе. — Я вижу тебя. Я спрашиваю. Помоги мне найти её. И я уничтожу крестраж. Освобожу диадему от Тьмы. И, может быть, освобожу тебя от груза, который ты несёшь столько веков.

Она долго смотрела на меня. Её глаза мерцали — то ли от слёз, которых у призраков не бывает, то ли от чего-то ещё.

— Ты не волшебник, — повторила она. — Но в тебе есть сила. Древняя. Не магия — что-то другое. Что-то, что я чувствовала только в моей матери. В её присутствии. В её голосе. Ты ищешь не славы. Не власти. Ты ищешь Свет.

— Да, — подтвердил я. — Всегда искал. Девятьсот лет.

— Тогда я помогу тебе, — она опустилась ниже. — Иди за мной.

Сцена 3: Поиск

Мы пошли через замок. Серая дама вела меня не через главные коридоры, а через потайные проходы — те, о которых знали только призраки. Мы проходили сквозь стены (она — естественно, я — с её помощью, потому что призрачная магия смешивалась с Силой и создавала проходы), поднимались по исчезнувшим лестницам, пересекали залы, которых больше не было на картах. Она рассказывала о замке. О его основании. О своей матери, которая спроектировала эти башни, эти переходы, эти движущиеся лестницы. О том, как тысячу лет назад четыре основателя поссорились и разошлись. О том, как Слизерин покинул замок, оставив Тайную комнату. О том, как с тех пор Тьма всегда пыталась проникнуть в эти стены.

— Тысячу лет Хогвартс стоит, — говорила она. — Тысячу лет Свет борется с Тьмой в этих коридорах. Иногда Свет побеждает. Иногда Тьма. Но замок выстоит. Всегда выстоит. Потому что он построен на четырёх столпах: смелости, верности, хитрости и мудрости. И пока жив хотя бы один из них — Хогвартс не падёт.

— Мудрость, — повторил я. — Это твой факультет.

— Да. Мудрость — это не просто знания. Это умение отличать истину от лжи. Свет от Тьмы. Я не сумела. Я приняла ложь за истину. И поплатилась за это. Но ты... ты умеешь. Я вижу это. Ты видишь то, что скрыто.

— Сила помогает, — сказал я. — Но не всегда. Сейчас — не помогает. Слишком много Тьмы. Слишком много помех. Я не могу найти крестраж. Не чувствую его.

— Потому что ты ищешь вслепую, — сказала она. — Ты не знаешь, что искать. Ты не знаешь, где искать. Ты не знаешь этого замка. Но я знаю. Я знаю каждый камень. Каждый закоулок. Каждую тайну.

Она остановилась перед стеной на седьмом этаже.

— Здесь, — сказала она.

— Здесь? — я осмотрелся. Ничего особенного. Стена как стена. — Ничего не вижу. Никакой двери.

— Это не простая стена. Это вход в место, которое появляется только тогда, когда в нём нуждаются. Ты должен попросить. Трижды пройти мимо, думая о том, что тебе нужно. И комната появится.

— Что это за место?

— Выручай-комната. Так её называют студенты. Она даёт то, что ты просишь. Если тебе нужно укрытие — она даст кровать. Если нужно спрятаться — даст убежище. Если нужно спрятать что-то — она станет хранилищем. Где-то там, среди тысяч спрятанных вещей, лежит диадема.