— Я сама! — Молли уже доставала палочку. — Рон, иди сюда. Гермиона, промой рану. Джинни, принеси бинты из аптечки. Луна, сядь и не двигайся. Невилл, помоги ей.

Дети послушно разбрелись по кухне. Я остался в прихожей — стоял, прислонившись к стене, и тяжело дышал. Тело ныло. Сила почти иссякла. Я чувствовал себя так, словно пробежал марафон по пустыне, а потом сразился с армией ситхов в одиночку. Подождите. Так и было. Почти.

— Йода, — портрет Вальбурги открылся. Она смотрела на меня — не с яростью, не с презрением. С тревогой? — Ты ранен?

— Устал, — ответил я. — Очень устал. Девятьсот лет — не шутка. А бой с Тёмным Лордом — тем более.

— Ты сражался с Ним? С Тем-Кого-Нельзя-Называть?

— Сражался. Прогнал. Не убил. Но он ранен. И напуган. Впервые за долгое время напуган.

Вальбурга замолчала. Её нарисованное лицо выражало сложную гамму чувств: потрясение, ужас, недоверие и… гордость?

— Ты безумец, — сказала она наконец. — Но безумец, который спас моего сына. И мальчика Поттера. И остальных. Я не знаю, как тебя благодарить. Я вообще не умею благодарить.

— Не надо, — я покачал головой. — Просто не кричи на них сегодня. Дай им отдохнуть.

— Не буду, — пообещала она. — Сегодня — не буду.

Я прошёл на кухню. Там было шумно: Молли колдовала над рукой Рона, Гермиона с помощью какого-то зелья залечивала порез на лбу, Луна держала лёд на лодыжке и мечтательно улыбалась. Джинни, морщась, перевязывала обожжённые пальцы. Невилл суетился вокруг, помогая всем сразу. Сириус сидел в углу, сжимая меч, и молча смотрел в одну точку. Гарри стоял у окна, прижимая к груди камень, который я ему дал.

— Йода, — позвал он, не оборачиваясь. — Вы спасли нас. Спасли Сириуса. Спасли меня. Я думал… я думал, что умру сегодня.

— Не умер, — я подошёл и сел рядом на подоконник. — Жив. И будешь жить. Долго. Очень долго. Потому что бой ещё не окончен. Волдеморт вернётся. Но теперь он знает — не один ты у него на пути. Есть я. Есть Сириус. Есть твои друзья. Вместе мы — сила. Настоящая сила.

— Спасибо, Йода.

— Пожалуйста, Гарри.

Мы сидели на подоконнике и смотрели на дождь. Где-то далеко, в Министерстве магии, авроры уже суетились вокруг разрушенного Зала Пророчеств. Министр Фадж, вероятно, не мог больше отрицать возвращение Волдеморта. Война вступала в новую фазу — открытую. Но это было завтра. А сегодня — сегодня мы победили.

Я достал Искру. Провёл пальцами по рукояти — тёплой, живой. Клинок молчал, но я знал: когда придёт время, он снова запоёт. Потому что Тьма не ушла. Она затаилась. Готовилась.

Ничего. Мы тоже готовимся. Ты не первый Тёмный Лорд на моём пути, Волдеморт. И, чувствую, не последний. Но этот бой — мой. И я выиграю его. Как выигрывал всегда. Медленно. Трудно. Но неизбежно.

---

Эпилог главы: Ночной разговор

Ночью, когда все разошлись по комнатам и дом затих, я сидел в прихожей. Портрет Вальбурги был открыт. Она молчала, но я знал — она ждёт.

— Ты видел Его, — сказала она наконец. — Тёмного Лорда. Каков он?

— Страшен, — ответил я. — Могущественен. И очень, очень одинок.

— Одинок? — она удивилась. — У него армия. Пожиратели. Власть.

— Одиночество — не в количестве. Одиночество — в неспособности любить. Он не любит никого. И никто не любит его. Боятся. Почитают. Благоговеют. Но не любят. А без любви — ты пуст. Как этот медальон наверху — красивый снаружи, но внутри Тьма и холод.

Вальбурга задумалась.

— Я тоже не умела любить, — сказала она тихо. — Своих сыновей. Своего мужа. Я думала, любовь — это слабость. А теперь вижу: слабость — это ненависть. Она сжигает тебя изнутри. А любовь… любовь строит.

— Поздно поняла? — спросил я.

— Поздно. Но не безнадёжно. Я могу любить память о Регулусе. Могу уважать Сириуса. Могу даже не кричать на грязнокровок. Иногда. По праздникам.

— Прогресс, — я улыбнулся. — Большой прогресс.

— Ты смеёшься надо мной, — она прищурилась. — Но я не злюсь. Странно. Раньше я бы прокляла тебя. А теперь — не хочу.

— Потому что друзья мы, — сказал я. — Странные друзья. Мёртвый портрет и живой эльф. Но друзья.

— Друзья, — повторила она, пробуя слово. — У меня никогда не было друзей. Только слуги и враги. А теперь — друг.

Она отвернулась. Но прежде чем шторы сомкнулись, я увидел на её лице нечто, чего раньше не видел. Улыбку. Не безумную, не злую. Просто улыбку.

Я сидел в прихожей до рассвета. Думал о прошедшем бое. О Гарри. О Волдеморте. О том, что будет дальше. Война только начиналась. Но теперь у нас был шанс.

Да пребудет с нами Сила. Да пребудет с нами Свет. Да пребудет с нами надежда. Потому что без надежды — зачем сражаться? А с надеждой — можно победить даже Тьму. Даже такую древнюю, как эта. Даже такую сильную, как Волдеморт.

Я закрыл глаза и погрузился в медитацию. Завтра будет новый день. Новые тренировки. Новые письма из Хогвартса. Новая война. Но сегодня — сегодня мы победили. И это стоило отпраздновать. Хотя бы в тишине. Хотя бы в мыслях. Хотя бы так.