Надо заканчивать. Но как? Мечом не достать — он держит дистанцию. Силой не сломать — слишком силён. Что ещё? Молнии Силы? Опасно. Разрушительно. Но другого выхода нет.

Я собрал всю Силу, что у меня была. Всю, что осталась после боя с Пожирателями, после спасения Сириуса, после долгой дуэли. Свет в моей груди сжался в точку — маленькую, ослепительную, горячую. Мои пальцы затрещали. Воздух вокруг меня заискрился, наполняясь озоном. Волдеморт почувствовал это и на мгновение замер — его магическое чутьё, должно быть, вопило об опасности.

— Что ты делаешь? — прошипел он.

— Показываю, — ответил я, поднимая руки. — Что Сила — это не только меч. Сила — это Свет. Чистый Свет. Который разгоняет Тьму. Вот так!

Молнии сорвались с моих пальцев. Не магия — чистая Сила, высшее её проявление. Серебристо-золотые, под цвет Искры, они ударили в Волдеморта, как копья света. Он выставил щит — тёмный, колдовской, — и молнии ударились в него, рассыпаясь фейерверком. Но я не останавливался. Я вкладывал в эти молнии всё: свою боль, свою веру, свою надежду, свою любовь к ученикам, которых я потерял, и к тем, кого обрёл здесь. Каждая искра несла память — о Храме джедаев, о погибших юнлингах, о Корусанте, павшем во Тьму. Каждая вспышка была укором: «Ты не первый, кого я встречаю. И не последний».

— Этого не может быть! — закричал Волдеморт, отступая под натиском Света. — Ты — эльф! Жалкий слуга! Откуда у тебя такая сила?!

— Не от меня, — ответил я. — От Силы. Она во всём живом. Даже в тебе. Но ты её не слышишь. Слишком громко кричит твоя гордость. Слишком громко.

Щит Волдеморта треснул. Молнии прорвались, ударили в него, и Тёмный Лорд закричал — впервые за этот бой. Крик был полон боли и ярости. Его тело вспыхнуло серебристым огнём, и на мгновение я увидел под маской не бессмертного Лорда, а человека — старого, искалеченного Тьмой, жалкого. Того, кто когда-то был Томом Реддлом. Того, кто выбрал Тьму, потому что боялся смерти.

Бедный глупец. Мог бы стать великим. Стал чудовищем.

А потом Волдеморт исчез. Аппарировал — я почувствовал, как пространство сложилось и развернулось. Молнии ударили в пустоту, прожгли пол, оставив оплавленные кратеры. Я опустил руки и тяжело дышал. Искра погасла в моей руке — силы кончились. Ноги подкосились. Я упал на одно колено, опираясь на меч как на трость. Старые кости болели. Очень болели. Сердце колотилось где-то у горла. В ушах звенело.

— Йода! — Гарри бросился ко мне. — Вы в порядке?!

— В порядке, — прохрипел я. — Почти. Стар я для таких боёв. Очень стар. Девятьсот лет — не шутка.

— Вы его победили! — Рон, прижимающий к груди сломанную руку, смотрел на меня с благоговейным ужасом. — Вы один против Волдеморта! И вы его победили!

— Не победил. Прогнал. Разница есть. Большая. Очень большая. Он вернётся. Сильнее. Злее. Готовым к моей магии. В следующий раз будет труднее.

— Но вы… вы были великолепны! — Гермиона, забыв про рассечённую бровь, уже строчила в воображаемом блокноте. — Что это были за молнии? Это та же Сила, что двигает предметы? Как вы её накопили? Как выдержали столько заклинаний? Это противоречит всем законам магической теории, я должна…

— Потом, Гермиона, потом, — я поднял руку. — Сейчас — уходить. Скоро Министерство очнётся. Авроры придут. Вопросы задавать будут. Трудные вопросы. Очень трудные. А я на вопросы отвечать не готов. И вы — не готовы. Уходим.

Сириус, всё ещё бледный после близкого знакомства со Смертельным проклятием, подошёл ко мне.

— Ты можешь открыть портал? Обратно на площадь Гриммо?

— Могу, — я с трудом поднялся. — Но сначала — проверка. Все живы?

— Живы, — ответил Невилл, поддерживая Луну. — Почти все целы. У Рона сломана рука. У Гермионы — порез на лбу. Луна подвернула лодыжку. Джинни обожгла пальцы заклинанием. Но все живы.

— Хорошо. Очень хорошо.

Я закрыл глаза. Силы были на исходе, но для портала хватит. Я сосредоточился на доме — на тёплой кухне, на ворчливом портрете Вальбурги, на запахе плесени и старого дерева. Пространство задрожало. Портал открылся — неровный, мерцающий, но стабильный.

— Все в портал! Быстро! Гарри, помоги Рону. Сириус, прикрой тыл. Живо!

Дети побежали. Сириус последним оглянулся на разрушенный зал, на связанную Беллатрису, на осколки пророчеств, на оплавленные кратеры от моих молний. Потом кивнул и прыгнул в портал. Я вошёл последним — и портал закрылся.

---

Сцена 7: Возвращение

Площадь Гриммо встретила нас тишиной и дождём. Мы вывалились из портала прямо в прихожую — раненые, грязные, пропахшие озоном и гарью. Молли, которая, оказывается, уже вернулась из Египта и ждала нас, увидела эту картину — и побледнела как полотно.

— Что?! Где вы были?! Почему вы все…

— Потом, Молли, — Сириус поднял руку. — Сначала — раненые. Рону нужен целитель. Остальным — зелья и отдых. А потом — расскажем.