— Джедай? — Волдеморт произнёс незнакомое слово с отвращением. — Никогда не слышал. Очередной самозванец. Очередной глупец, который думает, что может остановить Лорда Волдеморта.

— Не думаю. Знаю. И уже останавливал. Тьму останавливал. Всегда. Девятьсот лет.

Он рассмеялся — сухо, страшно, как трескается лёд.

— Девятьсот лет? Ты? Этот жалкий уродец? Ты бредишь.

— Возможно, — я пожал плечами. — Но меч в моей руке — реален. И бой наш — реален. Попробуй. Проверь.

Волдеморт перестал смеяться. Его глаза превратились в две красные щели. Он поднял палочку — не для заклинания, а чтобы изучить меня. Я почувствовал, как его разум пытается проникнуть в мой — легилименция, ментальная атака. Она была мощной. Очень мощной. Как удар тараном. Но мой разум — это крепость, которую строили девять веков. Стены из дисциплины. Башни из медитации. Рвы из самопознания. Впервые за всё время в этом мире кто-то попытался применить ко мне магическую легилименцию. Это было… непривычно. Грубо. Как если бы кто-то попытался взломать голокрон кувалдой.

Волдеморт натолкнулся на стену. Не просто стену — на пустоту. Его ментальный щуп провалился в ничто, и он отшатнулся. В его красных глазах мелькнуло удивление — первое настоящее удивление за долгое время.

— Твой разум… — прошипел он. — Он закрыт. Как ты это делаешь?

— Дисциплина, — ответил я. — Медитация. Самопознание. Три вещи, которых у тебя нет. И никогда не было.

— У меня есть сила!

— Сила — да. Не спорю. Много силы. Очень много. Но сила без мудрости — меч без рукояти. Ранит владельца. И ранит больно.

— Довольно философии! — Волдеморт вскинул палочку. — Авада Кедавра!

Зелёный луч полетел в меня. Я был готов. Искра взметнулась навстречу — клинок встретил заклинание, и произошло нечто, чего Волдеморт явно не ожидал.

Луч не отклонился, не рассыпался — он застыл в воздухе, натолкнувшись на клинок. Смертельное проклятие и световой меч сплелись в смертельном танце, и зал осветился — зелёное пламя против серебристо-золотого. Энергия бурлила, искажая пространство. Я чувствовал, как Тьма в этом заклинании пытается поглотить Свет Искры. Чувствовал, как Искра сопротивляется — поёт, кричит, борется.

— Невозможно! — выдохнул Волдеморт. — Авада Кедавра не блокируется!

— Не блокируется, — согласился я сквозь стиснутые зубы. — Направляется. Перенаправляется. Поглощается. Искра моя — не простая сталь. Сила в ней. Свет в ней. Твоя Тьма против моего Света. Посмотрим, кто сильнее.

Луч начал гнуться. Медленно, неохотно, но гнуться. Я отводил его в сторону — телекинезом, Силой, всей своей волей. И когда он коснулся стены, камень взорвался, оставив оплавленную воронку. Волдеморт зарычал и послал новое заклинание. И ещё одно. И ещё. Я крутил Искру, как пропеллер, — клинок создавал сияющий щит, от которого заклинания отскакивали во все стороны. Это была не магия. Это была чистая Сила — текучая, живая, послушная моей воле. Танец Искры продолжался.

---

Сцена 6: Дуэль

Мы сражались.

Зал Пророчеств превратился в поле боя. Стеллажи рушились, пророчества взрывались фонтанами стекла и серебристого тумана — голоса давно умерших пророков шептали свои предсказания в пустоту. Пол трескался под ногами. Стены дрожали. Волдеморт был великолепен — в ужасном, разрушительном смысле. Он владел магией, как никто другой в этом мире. Заклинания срывались с его палочки быстрее, чем глаз мог уследить: Смертельные лучи, Тёмные чары, Проклятия, которым не было названия. Он был воплощением Тьмы — чистой, незамутнённой, абсолютной. Я был быстрее. Атару — форма четвёртая, форма агрессии, которую я создал для себя много веков назад. Она позволяла мне двигаться с неестественной скоростью: прыжки, кульбиты, развороты в воздухе. Я был всюду и нигде — маленькая мишень, в которую почти невозможно попасть. Искра пела в моих руках, разрубая заклинания, которые можно было разрубить, и отклоняя те, которые нельзя. Это был танец — смертельный, прекрасный, изматывающий.

— Стой на месте, проклятый эльф! — прорычал Волдеморт, посылая веер режущих чар.

— Стоять на месте — умереть, — ответил я, перепрыгивая через них. — Двигаться — жить. Простая мудрость. Очень простая. Даже юнлинг знает.

— Я не юнлинг!

— Нет. Ты — Тёмный Лорд. Великий. Ужасный. И всё равно проигрываешь.

Это была ложь. Я не выигрывал. Я держался — на пределе, на волоске. Волдеморт был силён. Невероятно силён. Его Тьма давила на меня, как океанская толща. Каждое его заклинание было смертельным — одно касание, и я бы погиб. Моё тело, тело Кикимера, начинало уставать. Мышцы ныли, сердце колотилось, в висках стучало. Сила поддерживала меня, но даже Сила имеет пределы. А Волдеморт не уставал. Он черпал энергию из Тьмы — бесконечного, тёмного источника. Его красные глаза горели всё ярче. Его заклинания становились всё быстрее. Я понимал, что долго не продержусь.