Стоило мне толкнуть тяжелую дверь конюшни, как легкие жадно втянули родной, ни с чем не сравнимый запах. Саймон, чистивший денники в дальнем конце прохода, почтительно снял кепку, завидев меня. Я приветственно кивнула ему и направилась прямиком к самому дальнему стойлу.

Там, в полумраке, стоял Максимилиан.

Услышав мои шаги, огромный гнедой жеребец настороженно прянул ушами и шумно втянул воздух бархатными ноздрями. Месяц назад он кидался на решетку при малейшем движении. Сейчас стоял неподвижно, лишь слегка перебирая передними ногами.

Я подошла вплотную к деннику, остановилась рядом, отвернувшись вполоборота, опустила плечи и выдохнула, всем своим телом транслируя абсолютное спокойствие и отсутствие угрозы.

В кармане фартука лежала припасенная морковь. Я достала ее и, не оборачиваясь, положила ладонь на край деревянной перегородки.

Тишина. Я слышала только тяжелое дыхание коня.

Прошла минута. Затем послышался тихий шорох опилок. Горячее дыхание коснулось моих пальцев. Максимилиан осторожно, подозрительно обнюхал мою руку, фыркнул, обдав кожу влажным теплом, и аккуратно, одними губами забрал угощение.

Я медленно повернула голову. Жеребец не отшатнулся. Хрустя морковью, он смотрел на меня умным, глубоким темным глазом. В нем больше не было паники — только напряженное ожидание. Я плавно подняла руку и коснулась жесткой шерсти на его шее, прямо у гривы. Почувствовала, как под кожей перекатываются литые, мощные мышцы.

— Вот так, мальчик. Умница, — тихо, глубоким грудным голосом произнесла я, медленно поглаживая его шею. — Никакой спешки. Мы с тобой никуда не торопимся.

Он шумно выдохнул и слегка опустил голову, принимая мое прикосновение.

Это была наша маленькая, но очень важная победа. Я не ломала его, не навязывала свою волю силой. Я просто показала ему, что со мной безопасно, если играть по моим правилам.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь теплом лошадиного тела под ладонью.

Лорд Генри Рокуэлл должен прибыть послезавтра. Я ничего не знала об этом человеке, кроме светских сплетен Флорианы о его колоссальном богатстве и выдающейся внешности. Но, по правде говоря, меня это совершенно не волновало. Я собиралась подойти к этому визиту так же методично, как подходила к любым деловым переговорам в прошлой жизни. Главное — сохранять холодную голову, держать дистанцию и не позволять никому нарушать мои границы.

Если мой жених действительно увлечен своими скаковыми конюшнями настолько, насколько утверждает свет, значит, он не может быть беспросветным глупцом или пустым великосветским болванчиком. Люди, серьезно работающие с лошадьми, умеют ценить честность, упрямство и твердую руку. А значит, у меня есть шанс договориться с ним напрямую.

Я надеялась, что мы сможем поговорить как два взрослых, прагматичных человека. Я честно объясню ему, что роль покорного украшения гостиной — не для меня, и предложу вместе найти юридическую лазейку в условиях отцовского контракта. Должен же быть способ обоюдно и тихо аннулировать эту навязанную помолвку, не заставляя ни одну из сторон выплачивать абсурдно огромную неустойку, которая разорит графа Сент-Клэра или ударит по гордости Рокуэллов.

Я похлопала Максимилиана по мощной шее и сделала шаг от перегородки. Если мой будущий жених окажется хотя бы вполовину таким же понятливым, как этот дикий жеребец, то мы определенно сможем прийти к взаимовыгодному соглашению без лишних жертв.

Глава 6. Смотрины

Генри

Поселиться под одной крышей с обнищавшим семейством Сент-Клэр означало бы добровольно запереть себя в клетке. Проводить дни и ночи в доме, насквозь пропахшем отчаянным желанием графа выслужиться, делить стол с двумя девицами, одна из которых навязана мне кабальным контрактом… Увольте. Терпеть эти бесконечные провинциальные расшаркивания, вымученные улыбки за завтраком и играть роль благочестивого жениха двадцать четыре часа в сутки было бы невыносимо пошло.

Именно поэтому я благоразумно принял приглашение моего старого приятеля, маркиза Данбара. Его роскошное холостяцкое поместье удачно граничило с угодьями графа, и, что куда важнее, жизнь там текла по привычным мне правилам. Остановившись у Данбара, я сохранял свою абсолютную независимость. Никаких удушливых приличий и ханжеских вздохов: превосходный бренди, дорогие сигары, игра в макао до рассвета и любые другие развлечения, в которых мне совершенно не было нужды себя ограничивать, находясь вдали от осуждающих глаз моей потенциальной родни.

К тому же, такая дистанция давала мне неоспоримое тактическое преимущество. Я мог наносить визиты вежливости ровно тогда, когда это было выгодно мне, задавать тон встрече и элегантно покидать поле боя в тот самый момент, когда местная скука начинала портить мне аппетит. Я оставался полноправным хозяином положения.