Я осторожно заглянула за решетку. Из мрака на меня смотрели два блестящих, неистовых глаза. Жеребец громко всхрапнул, ударил передним копытом в дверь и плотно заложил уши. В нем кипела дикая, нерастраченная энергия пополам с паническим страхом.

Мои пальцы сами собой дрогнули от желания откинуть засов, но я вовремя одернула себя. В таком тесном пространстве напуганная лошадь может быть смертельно опасна. С моими нынешними ватными ногами и заторможенной реакцией я просто не успею отскочить от шального копыта или уйти из-под удара. Нет, сначала нужно добиться от этого слабого тела подходящей физической формы.

— Красивый, — тихо сказала я.

Я заставила себя отвернуться от денника и зашагала к выходу с тяжелой, тягучей неохотой, то и дело оглядываясь через плечо. Мысленно я все еще оставалась там, в полумраке, уже прикидывая в голове, как именно буду подбирать ключи к этому строптивцу.

Когда я наконец вернулась обратно к дому, солнце уже стояло высоко. Мои волосы слегка растрепались, а подол платья потяжелел от утренней росы. Я вдохнула запах сена и кожи, все еще исходивший от моих пальцев, и вдруг поймала себя на мысли: если в этом странном мире есть конюшни и такие вот нетронутые, сложные лошади, то, пожалуй, я вполне смогу здесь прижиться.

Я вошла в просторный холл особняка и невольно замерла у подножия парадной лестницы.

Навстречу мне, легко перебирая ступеньки, спускалась девушка. В первое мгновение я просто опешила от ее ослепительной, кукольной красоты. Идеальные светлые локоны уложены волосок к волоску, нежно-голубое платье, безупречно сидящее на тонкой талии, ни одной лишней складочки.

Следом всплыли чужие воспоминания, принося запоздалое узнавание. Флориана. Моя сводная сестра от второго брака отца. Семнадцатилетний, пышущий здоровьем и беззаботностью цветок.

Девушка вскинула голову, заметила меня, и ее васильковые глаза округлились.

— Жанетт? — ее звонкий голосок эхом разнесся по холлу. Она спустилась на последнюю ступеньку, подошла ближе и вдруг забавно сморщила свой идеальный носик, прикрывая его ладонью. — Боже правый, где ты была в таком виде? И… чем от тебя так пахнет?

В ее голосе слышался неподдельный ужас тепличного растения, внезапно столкнувшегося с суровой реальностью.

— Это же никуда не годится! — с искренним укором всплеснула руками девушка, осторожно отступая на шаг, словно боясь испачкать свои кружева. — Посмотри на свой подол! А волосы! Жанетт, а если бы тебя сейчас увидел лорд Генри? Он же пришел бы в неописуемый ужас от такого зрелища!

Я с трудом сдержала рвущийся наружу смешок. Душевный покой моего жениха — последнее, что меня сейчас заботило. По правде говоря, если мой внешний вид и запах конюшни приведут высокородного лорда в достаточный ужас, чтобы он в панике сбежал обратно, я буду только в выигрыше.

— Доброе утро, Флориана, — миролюбиво отозвалась я, даже не пытаясь оправдываться. — Не волнуйся, лорда Генри здесь пока нет. А к завтраку я приведу себя в порядок.

Я спокойно обогнула ошарашенную сестру и направилась вверх по лестнице, оставляя Флориану потешно хлопать ресницами.

Глава 5. Разумный подход

Жанетт

Завтраки, обеды и ужины с семьей Сент-Клэр за прошедший месяц превратились для меня в понятную, почти автоматическую рутину. Я сидела за длинным обеденным столом, привычным, выверенным движением намазывая масло на хрустящий тост. Тяжелый серебряный нож уверенно лежал в пальцах, жесткая крахмальная салфетка покоилась на коленях под правильным углом, а локти инстинктивно держались в строгом дюйме от столешницы. Чопорный местный этикет и сложная вереница столовых приборов больше не вызывали раздражения — я просто выучила эти правила игры, как когда-то заучивала схему прохождения сложного маршрута на манеже. В просторной столовой пахло свежесваренным кофе, терпким апельсиновым джемом и той строгой, размеренной тишиной, которая стала для меня абсолютно естественной.

Но безупречные светские манеры были лишь необходимой ширмой. Мой настоящий, невидимый никому триумф заключался в другом: прямо сейчас моя спина оставалась идеально ровной даже без поддержки китового уса. Под строгим темно-зеленым платьем позвоночник удерживал собственный мышечный каркас, который я кропотливо и упрямо восстанавливала почти целый месяц. Мышцы между лопатками все еще тупо ныли от долгой статики, но больше не дрожали предательским желе. Да, внешне я по-прежнему казалась бледной и угловатой — щеки всё еще не налились здоровым румянцем, а плотная ткань сидела на плечах слишком свободно. Зато внутри этой обманчиво хрупкой оболочки наконец-то сформировался жесткий стержень и появилась долгожданная физическая опора.

За последние пару недель имя лорда Генри Рокуэлла звучало в нашем доме чаще, чем звон столовых приборов. От одного звука этого имени у меня уже начинало нервно сводить скулы, хотя я еще даже не видела своего так называемого жениха вживую.