После чая, когда беседа стала чуть более неформальной, Генри оказался всецело поглощен общением с Флорианой и графиней. Младшая сестра с восторженным придыханием расспрашивала его о последних светских скандалах и нарядах фавориток на королевском балу. Генри отвечал ей с безупречной галантностью, охотно поддерживая этот до безобразия поверхностный разговор, состоящий исключительно из кокетливых вздохов, пустых сплетен и взмахов веером.

А вот маркиз Данбар, к явному разочарованию моей мачехи, предпочел обойти диван с сияющей Флорианой стороной. Он приблизился к моему креслу в дальнем углу и учтиво склонил голову:

— Позволите составить вам компанию, леди Жанетт?

— Прошу вас, милорд, — спокойно кивнула я.

Маркиз плавно опустился на свободное место по соседству.

— Надеюсь, ваш серый жеребец благополучно избежал вязкого грунта? – тихо поинтересовалась я.

Ричард посмотрел на меня с нескрываемым, теплым интересом.

— Благополучно, леди Жанетт. Вы были абсолютно правы, — так же тихо отозвался он. — Мой конюх был посрамлен, а конь отправлен на отдых и уже идет на поправку. Я безмерно благодарен вам за эту своевременную подсказку. И, признаться, поражен. Откуда у юной леди столь глубокие познания в лошадиной анатомии?

Я слегка пожала плечами.

— Никаких секретов, лорд Данбар. Я просто люблю лошадей и много за ними наблюдаю. Они часто бывают куда честнее и понятнее людей.

Ричард тихо усмехнулся, в его глазах мелькнула искра искреннего удовольствия.

— Не могу не согласиться. Знаете, в моих конюшнях есть пара отличных смирных кобыл. Возможно, когда-нибудь вы окажете мне честь и согласитесь составить компанию для верховой прогулки?

— Возможно, когда-нибудь, милорд, — уклончиво ответила я, переводя взгляд на окно.

Визит продлился не более часа. Когда за гостями наконец закрылись парадные двери, я мысленно выдохнула с глубоким облегчением. Необходимость держать лицо, следить за осанкой и соблюдать удушливые светские условности наконец-то отпала. Флориана и мачеха остались в гостиной, восторженно препарируя каждое слово, жест и взгляд визитеров, а я получила долгожданную свободу.

Мне немедленно нужен был свежий воздух. И Максимилиан. За последние дни, до краев наполненные суетой и репетициями этого нелепого спектакля, мне никак не удавалось выкроить время, чтобы навестить жеребца.

Поскольку мое коричневое платье и так годилось разве что для черной работы, тратить время на переодевание не имело смысла. Я лишь накинула на плечи шаль, привычно выскользнула из дома через боковую дверь и быстрым шагом направилась к конюшням по короткой тропинке за живой изгородью.

Я шла, предвкушая тишину просторного денника, когда из-за угла у коновязи, внезапно раздались знакомые мужские голоса. Гости еще не уехали.

Совершенно не желая быть обнаруженной и снова втягиваться в пустые светские беседы, я шагнула за высокую поленницу, надежно скрываясь в густой тени.

— Не понимаю, Ричард, что ты вообще нашел в обществе моей невесты, — голос Генри звучал брезгливо и раздраженно. Я услышала скрип кожи — видимо, он проверял подпругу перед тем, как сесть в седло. — Она же серая и унылая, как библиотечная пыль. Тебе стоило обратить внимание на Флориану. Эта девочка по крайней мере умеет улыбаться и поддерживать светскую беседу.

Послышался тихий, бархатный смешок Данбара.

— О, поверь мне, Генри, ты катастрофически недооцениваешь леди Жанетт. За ее скромным образом скрывается куда больше, чем ты способен разглядеть.

— Ты так рассуждаешь, Ричард, будто мне несказанно повезло! — холодно, с явной ноткой оскорбленной гордости фыркнул Генри. — Я бы с огромной радостью уступил тебе эту блистательную партию, но, к сожалению, мне слишком нужны земли Сент-Клэров.

Я затаила дыхание, прижавшись спиной к поленнице.

— И когда мой план увенчается успехом, — с ледяной уверенностью продолжил лорд Рокуэлл, — а Южный тракт отойдет мне в качестве компенсации за сорванный контракт, старшая дочь графа потеряет свою последнюю привлекательность. Ей суждено навсегда остаться старой девой в этой глуши. Впрочем, судя по тому, как старательно она рядится в эти невзрачные тряпки и полностью избегает нормального цивилизованного общества, именно этого она и добивается.

Звонко щелкнули удила. Стук копыт по гравию начал медленно удаляться, пока окончательно не растаял в тишине парка.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как шершавая кора поленьев впилась в лопатки. Ошарашенная услышанным, я просто не могла сдвинуться с места, переваривая смысл брошенных Генри слов.

Какая же наивная была иллюзия.

До этой минуты я была абсолютно уверена, что имею дело с гордым, но в все же благородным мужчиной. Я оправдывала его язвительность и холодность тем, что он, как и я сама, раздосадован фактом договорного брака и не желает любезничать с навязанной ему невестой. Я собиралась сесть с ним за стол переговоров и найти честный выход для нас обоих.