— Мне не чуждо сострадание, Терра. Почему бы мне не попытаться помочь? — Он приковывает меня к месту своим пристальным, твердым взглядом.

— Ты совсем не такой, каким я тебя представляла, — шепчу я. Воздух вокруг нас становится плотным, густым от подступившего напряжения.

— Это взаимно, — отзывается он своим низким, слегка хриплым голосом. Его взгляд на секунду опускается к моим губам, после чего он снова смотрит мне в глаза и отстраняется. — Тебе пора возвращаться в Дом Нова и хорошенько отдохнуть.

Я делаю глубокий вдох и, борясь с желанием обернуться, выхожу из кухни.

Моя комната обставлена с роскошью, но кажется странно пустой. Я сажусь за стол и медленно выдыхаю, опуская голову на руки. Я смертельно устала после тренировки, но мне нужно учиться или хотя бы пролистать учебники к занятиям. Я и так потеряла целый день по сравнению с остальными, а ведь мне еще нужно обыскать библиотеку. В голове крутится миллион мыслей, и от этого я устаю еще сильнее.

Из полузабытья меня вырывает тихий стук в дверь.

Неужели я уснула? Проклятье богов.

Я открываю дверь, ожидая увидеть Элиаса, но на пороге стоит Рейн. Мое сердце всё равно испуганно екает.

Его голубые глаза внимательно изучают меня:

— Тебя не было в столовой на ужине, вот я и заволновался. — Шрам, перечеркивающий его челюсть, едва заметен в тусклом свете.

Я не даю ему возможности пойти на попятную — он лишь глухо хмыкает, когда я хватаю его за запястье и втягиваю в свою комнату.

— Соскучилась? — смеется он, хотя его брови мучительно сдвигаются от усталости.

— Пожалуйста, не злись на меня, — жалобно прошу я. Он открывает рот, собираясь возразить, но я резко обрываю его: — Ты, вообще-то, трахнул меня прямо на полу в своей пыточной у него на глазах, так что избавь меня от сцен, — сухо бросаю я, скрестив руки на груди. Моя Тень не желает быть связанной обязательствами, да и я, честно говоря, тоже.

Взгляд Рейна смягчается, и он побежденно вздыхает:

— Ладно. Но я ничего не могу с собой поделать, рядом с тобой во мне просыпается собственник.

Я прижимаю ладонь к его груди, и когда он не отстраняется, я притягиваю его к себе и крепко обнимаю. Его руки тут же надежно обвивают меня, а дыхание обжигает шею.

— Боги, как же сильно я скучал по тебе, — шепчет он, запуская пальцы в мои волосы.

Я утыкаюсь носом в его плечо:

— Тогда не уходи. — Он слегка отстраняется, и в его глазах проскальзывает боль, но он согласно кивает.

Я решаю ничего не говорить ему о словах Артура. Мне и самой-то тяжело ощущать эту надежду, а дарить её ему, чтобы потом, возможно, отобрать, я не хочу.

Мы вместе просматриваем расписание занятий на неделю. Похоже, три урока у нас совпадают, и для меня это огромная победа: сексуальное просвещение Теней, верховая езда на Тенях и клеймение.

— Сексуальное просвещение Теней? — ухмылка Рейна заставляет улыбнуться и меня.

Мы уже лежим на моей кровати, переодевшись в пижамы. Я и забыла, какими классными бывают такие «ночевки». Финн раньше постоянно тайком пробирался в мою комнату в Навасике, и мы трахались, смеялись и болтали до самого рассвета. Это были блаженные дни.

— Интересно, нам разрешат самим выбирать партнеров? — спрашивает Рейн низким, бархатным голосом.

Я игриво толкаю его в бок, не в силах сдержать жар, который тут же концентрируется внизу живота.

— Не думаю, что там всё будет устроено именно так.

Его губы трогает усмешка, переходящая в смех:

— Думаю, всё будет куда хуже, чем мы себе представляем. Остается надеяться, что Финна не окажется с нами в одном классе.

Моя улыбка мгновенно гаснет.

— Даже не шути об этом. — Я переворачиваюсь на другой бок и натягиваю подушку на голову.

Рейн ныряет под одеяло вслед за мной; он чертовски красиво ухмыляется и утыкается своим носом в мой. Его черные волосы растрепаны, а подушка слегка приминает их на затылке.

— Не дуйся, детка. Тебе это не идет, — поддразнивает он, заглядывая мне прямо в глаза. Я отчетливо чувствую, как его ладони скользят вверх по моему боку и забираются под рубашку.

Я провожу ладонью по его щеке, и он ластится к ней, прижимаясь губами к моей ладони. Простыни между нами кажутся невероятно мягкими, а его губы скользят по моей коже, заставляя меня судорожно вздохнуть.

— Я знаю, что не должна чувствовать себя здесь счастливой, но я это чувствую. Это делает меня чудовищем? — спрашиваю я едва слышным шепотом.

Рейн задумчиво мычит:

— Может, самую малость, но я не думаю, что справедливо винить во всем себя. Наши Тени подавили кучу эмоций, которые мы обычно должны испытывать. Я проснулся сегодня утром и почти ничего не мог вспомнить ни о Баркове, ни о людях, которые были под моей опекой. — В его глазах сквозит печаль, и он отводит взгляд.

Он не помнит их?