Я просыпаюсь от того, что надо мной высится Элиас: его белоснежные волосы растрепаны, а холодные стальные глаза буравят меня насквозь. Он не произносит ни слова, лишь кивает в сторону двери. Я осторожно поднимаюсь с постели. Тихое, ровное дыхание Рейна подсказывает, что он всё еще крепко спит. Слава богам, меньше всего мне сейчас хотелось бы разгребать их перепалку.

Элиас прикрывает за нами дверь и, даже не взглянув на меня, направляется к гостиной Дома Нова. Я выжидаю, пока мы не спустимся к самому подножию лестницы, и только тогда осмеливаюсь подать голос:

— Который час? — я зеваю, пытаясь стряхнуть остатки сна, который всё еще туманит разум.

Он игнорирует меня так, словно я пустое место. Я уныло выдыхаю и молча тащусь за ним через всю гостиную к восточной лестнице, ведущей в его крыло. Он слегка прихрамывает — днем этого не было. Понимая, что на любой вопрос он всё равно врубит молчанку, я решаю промолчать. Лестница спиралью закручивается вокруг колонны, преодолевает два пролета и упирается в эбеновую дверь. Когда он проходит мимо, даже не притормозив, я догадываюсь, что это, должно быть, кабинет Артура.

Мы поднимаемся еще на один этаж, пока наконец не утыкаемся в белую дверь на самом верху. Элиас полубоком разворачивается ко мне и только теперь удостаивает меня взглядом.

— Какого хера он делал в твоей комнате, Терра? — Его тяжелый, давящий взор застывает на мне, но я без колебаний возвращаю ему точно такой же взгляд.

— Пошел ты.

Он скалится и качает головой, после чего открывает дверь и жестом приказывает мне войти. Моим глазам требуется пара секунд, чтобы привыкнуть к темноте. Он включает небольшую лампу на краю старого письменного стола, и вся комната наконец становится видна. Вдоль дальней стены тянется внушительный книжный стеллаж, в центре которого обустроен уютный уголок для чтения. Окно выходит на задний двор Алкроуза и простирающийся за ним лес. Его кровать расположена прямо на полу, застелена черным бельем и не прибрана. По полу разбросаны бумаги, а на столе в лужицах черного воска стоят наполовину обгоревшие свечи. Да он такой же неряха, как и я.

Элиас разжигает камин. Огонь разгорается ровно, точь-в-точь как у меня в комнате.

— Это реально твоя комната? А я-то воображала тебя напыщенным маньяком чистоты, — я улыбаюсь ему.

Элиас сгребает в кучу какие-то записи на столе и небрежно складывает их стопкой.

— К несчастью, — бормочет он и садится. Он снимает плащ и перекидывает его через спинку стула. — Ты контролируешь силу куда лучше своего брата. Меня беспокоит, что с его Тенью могут возникнуть проблемы.

Я замираю. Если уж Элиас вбил себе это в голову, ничего хорошего ждать не придется.

— Почему? — Я устраиваюсь в оконной нише, лицом к нему, и беру с подушки одну из запыленных книг. Стоит мне оказаться рядом с ним, как Амсер начинает бешено пульсировать в моих венах. Противиться этому зову невыносимо, но мне удается взять себя в руки.

Элиас подпирает голову рукой, закинув ногу на ногу; растрепанные пряди волос падают ему на лоб. Выглядит просто как бог.

— Его Тень злобная и коварная. Пойми меня правильно, многие Тени по своей природе агрессивны и кровожадны, но его — совсем другое дело.

Мои брови сдвигаются к переносице, и я откладываю книгу в сторону.

— Он говорил мне сегодня, что она шепчет ему жуткие вещи. Он выглядел таким растерянным, словно потерялся в самом себе. — Я вспоминаю его измученные глаза, и сердце падает еще ниже. — Ты поэтому привел меня сюда?

Он кивает.

— Моя встреча с Сейном прошла хреново. — Его взгляд по-прежнему прикован к полу. Я тревожно приподнимаю бровь. — Он в ярости из-за задержки, которую я устроил. Судя по всему, я должен был лично явиться в За'Афиэль, чтобы конвоировать Эдгара, но я, очевидно, торчал запертым в бункере, изводя себя мыслями о тебе.

Я слегка сжимаюсь от вспыхнувшего чувства вины, хотя подсознательно протестую: вообще-то, главный злодей здесь Элиас, а вовсе не Рейн.

— Из-за моего отсутствия восстановление Эдгара пошло наперекосяк, так что мне нужно вернуть его в колею. Он обязан держать себя в руках.

Я несколько секунд молча в упор смотрю на Элиаса.

— Ты хочешь, чтобы я помогла?

Он кивает.

— Элиас, я не собираюсь…

— Это в интересах каждого из нас. Если мы не заставим его подчиниться, у меня не останется выбора, кроме как… — Он осекается на полуслове и яростно скрежещет зубами, резко отвернувшись.

— Кроме как что? — тихо переспрашиваю я, пока в груди разрастается леденящий ужас.

— Мне придется его казнить.

Я вскакиваю с места, сжимая кулаки по швам.

— Нет.

Он разжимает ноги и подается вперед в кресле, упираясь локтями в бедра и сцепив пальцы в замок. Он смотрит на меня снизу вверх из-под густых темных ресниц:

— Если мы не сможем заставить его подчиниться, то я обещаю тебе: я лично пущу его в расход.