— Я был самым первым. Он нашел меня, когда я бродяжничал на улицах Киприна, и дал мне дом. Правда, у этого была своя цена. — Его взгляд становится отстраненным, уходя в воспоминания. — Но хватит расспросов. Завтра тренировки возобновляются, к тому же ты должна присутствовать на занятиях, так что встанем еще до рассвета.

Я борюсь с отчаянным желанием прижаться к нему всем телом. Рейн расстроится, если я брошу его на всю ночь. Мне нужно возвращаться. Я еще секунду смотрю на Элиаса, после чего скатываюсь с постели, поднимаюсь на ноги и направляюсь к двери, унося с собой тяжелые мысли о маленьком Элиасе — одиноком и замученном человеком по имени Сейн.

— Доброй ночи, — тихо говорю я. В ответ Элиас лишь глухо хмыкает: уверена, ему не по душе, что я бросаю его ради Рейна.

Дверь за моей спиной со щелчком закрывается. Прежде чем спуститься по лестнице, мне кажется, я слышу, как Элиас прижимается к ней с той стороны. Когда я возвращаюсь в свою комнату, Рейн всё так же лежит, запутавшись в простынях, и крепко спит. Я забираюсь под одеяло, сворачиваюсь клубком рядом с ним и, перебирая пальцами его темные кудри, лихорадочно перебираю в голове все возможные способы сохранить ему жизнь.

14

ЭЛИАС

С утра настроение у меня паршивое. Прошлой ночью я твёрдо намеревался разделить постель с Террой, но она, само собой, предпочла мне своего питомца.

— Уймись. С такими темпами ты полшколы своей скверной выкосишь, — рычу я на Эдгара.

Он смотрит на меня, матерится под нос и снова меняет стойку.

Рейн уже практически в совершенстве освоил блокировку атак; он даже не вспотел, хотя мы рубимся уже несколько часов.

Эдгар тоже делает успехи, но куда медленнее Терры. К середине утра он подтянулся настолько, чтобы удерживать скверну от распространения — едва-едва, но всё же, — так что ближе к полудню я отпускаю его на занятия. Придётся и дальше гонять его по утрам, но пока он ни на кого не нападает (а я строго-настрого запретил ему это делать), всё должно быть в норме.

Терра и Рейн выглядят уставшими после своей ночки, но никто из них не жалуется.

Я киваю Терре, чтобы она занимала позицию для тренировки, пока Рейн меняется с Артуром. Я слегка удивляюсь, когда он подходит и встаёт со мной рядом. Кошусь в его сторону.

— И зачем мне нужно было меняться с Артуром? — спрашивает он, пряча руки в карманы куртки. Запрокинув голову, он делает глубокий вдох. Рейн почти одного роста со мной и тащит на своих широких плечах примерно тот же груз. Возможно, именно это сходство наших покалеченных душ так цепляет Терру. Мне она кажется из тех женщин, которым обязательно нужно что-то чинить. Её выдает этот огонёк в глазах. Ей хочется заботиться о нас, сделать нас чуть менее сломленными.

— Просто смотри, и сам всё поймёшь, — бормочу я под нос, мысленно моля богов, чтобы Артур не облажался, как вчера. Он был в миллисекунде от того, чтобы остаться без головы. Между нами бывают разногласия, но он один из немногих оставшихся у меня друзей.

Терра делает затяжной вдох, меняет стойку, и Амсер пульсирует вокруг неё так естественно, будто она с этим родилась. Поток силы, сорвавшийся с её руки, бьёт на поражение — он рассекает воздух быстрее, чем взгляд способен уловить его траекторию.

Артур в мгновение ока откидывается назад, его плащ развевается на снегу, словно свежее белое одеяло. Он так же быстро выпрямляется, на его губах расплывается самодовольная ухмылка.

Рейн рядом со мной резко выдыхает, и я кошусь на него. Его глаза полны благоговения перед нашей великолепной маленькой Нова. Хотя еще рано, я верю, что она сможет уберечь себя от проклятия, если достаточно постарается. Ее решимость впечатляет. Как и ее желание оставаться чистой и незапятнанной.

— Ну, по крайней мере, теперь я знаю, что с ней всё будет в порядке, когда меня не станет, — тихо, так, чтобы услышал только я, произносит Рейн. Артур тем временем подходит к Терре, чтобы похвалить её успехи. Они совершенно не замечают нас, стоящих в стороне. — Я ведь действительно умру, верно?

Мне не нравится присутствие Рейна, особенно учитывая, что всю прошлую неделю я позволял ему быть моим палачом. Но есть одна вещь, которой я в нем восхищаюсь — это верность, которую он, похоже, испытывает к Терре. Если он и представляет какую-то ценность, то лишь как щит для моей пары.

По крайней мере, до его последнего вздоха.

— Да, тебя клеймили. Я еще не встречал никого, кто смог бы после этого выжить. — Я наблюдаю, как гаснет свет в его глазах. Мою кожу покалывает от мощи, бурлящей под его оболочкой. Он вмещает в себя Тень Судьбы. Я сталкивался с ней давным-давно. Почему я вижу так много от своего старого друга в Рейне? Эта мысль слишком тяжела, поэтому я позволяю ей погрузиться обратно в глубины хватки Велиса.

Я прочищаю горло:

— Но если у кого-то и есть подходящие обстоятельства, позволяющие, возможно, преодолеть эту напасть, я думаю, у вас есть небольшой, ничтожный шанс.

Я сказал это только для того, чтобы немного поднять ему настроение, чтобы он не выглядел таким мрачным, но он резко поворачивается ко мне; его челюсть сжата, а глаза полны муки.