Рейн молчит всё утро. Нам пришлось встать раньше остальных, так что этот день уже с самого начала задался паршиво. Я проснулась в постели одна. Рейн прекрасно понимает, что прошлой ночью меня трахали до беспамятства: у меня до сих пор ноют бедра, а когда сегодня утром мы вместе пошли в душ, он не мог не заметить все эти засосы и следы от укусов на моей коже. Отсюда и игра в молчанку.

Очевидно, уроки по зачистке мора стоит перенести за пределы академии.

Мы в тишине ждем в гостиной. Когда к нам присоединяются Эдгар и Эш, воздух в комнате становится удушающим от напряжения. Как же меня всё это бесит. Но, может, Эдгар хотя бы сегодня снизойдет до разговора со мной?

— Эдгар, я…

Элиас спускается по своей лестнице и прерывает меня тяжелым, затяжным вздохом. Мы все переводим на него взгляд и немного вжимаемся в свои места. Его глаза намертво цепляются за меня, и мои вены скручиваются от той тьмы, которую я нахожу в его холодном сером взоре. Что ж, мы вернулись к спектаклю под названием «держи дистанцию». Вся та уязвимость, которую я видела в его глазах прошлой ночью, бесследно испарилась.

— Выдвигаемся, — коротко бросает Элиас, и мы вчетвером идем за ним на улицу.

Ледяной зимний ветер безжалостно бьет по коже. Мы пересекаем мост и спускаемся во внутренний двор. Лес глухой стеной отгораживает заднюю часть территории. Сквозь деревья пролегает узкая тропинка, которая тянется далеко вверх по горному склону. Снег хрустит под ногами, пока мы маршируем через двор и поднимаемся по склону. Я мысленно прощаюсь с надеждой согреть ноги в ближайшее время.

Мы идем минут двадцать. Я нахожусь в окружении троих мужчин, с каждым из которых у меня куча проблем, и одного незнакомца. По крайней мере, один из них — моя родная кровь, и он не сможет вечно от меня бегать.

— Мы можем, пожалуйста, поговорить? — я немного замедляю шаг и пристраиваюсь рядом с ним. Рейн и Эш даже не оборачиваются, продолжая идти впереди.

Эдгар не отвечает, но его лицо выглядит куда мягче, чем вчера, так что я мысленно молюсь, чтобы он просто меня выслушал.

— Я не знаю, что, по-твоему, произошло в Навасике, но я понятия не имела, чем всё закончится. Если бы я только знала… я бы осталась и заставила маму с папой бежать вместе с нами. Я бы никогда не бросила тебя нарочно, Эдгар. Я смотрю на него, а внутри, на самом дне, гноится старая рана, которая так и просится наружу.

Он поднимает на меня взгляд, в котором застыла вся тяжесть этого мира.

— Где-то глубоко внутри я это знаю… Сам не понимаю, почему так слепо верил в обратное. Во мне теперь сидит какая-то чертовщина, Терра. И эта дрянь постоянно внушает мне то, что на самом деле ложь. Я… я окончательно запутался. Эдгар смотрит мне прямо в глаза, и он, блядь, выглядит до смерти вымотанным. В его взгляде появились новые шрамы — холодные, явные, которых раньше не было. Глаза покраснели. Он просто чертовски устал.

— Ты видела, что с ними сделали? — спрашиваю я, кусая губы изнутри. Я застала только последствия, и даже от этого было тошно. Представить не могу, через какой ад пришлось пройти ему. Эдгар опускает голову и бормочет:

— Да, видел. Там были ещё и солдаты Хейры, Терра. У нас, блядь, не было ни единого шанса.

Я застываю на месте.

— О чём ты вообще говоришь?

Он оглядывается на меня, и в этот момент кажется намного старше своих лет. Из-за тёмных кругов под глазами его кожа выглядит мертвенно-бледной.

— Я видел это своими глазами. Они помогли Фернестии прорваться в нашу страну. Я уверен, что отец Финна тоже в этом замешан. Его люди были там, чтобы зачистить хвосты, — выплёвывает он с лютой злостью.

Внутри всё обрывается.

— Нет, быть не может, — я всматриваюсь в его глаза, пытаясь найти хоть каплю сомнения, но там пусто. — Я была в Баркове, там и близко не было никаких военных. Когда я приехала, городом командовал Рейн. Отец Финна не мог иметь к этому отношения. Они же сбежали на Кит Тау. Эдгар коротко хмыкает:

— Я знаю, что видел.

Мы продолжаем путь, и в моей голове начинается полный хаос. Хейра вместе с Фернестией? С какого хрена? Элиас мимолётом оборачивается ко мне. Внутри всё сжимается от обжигающего тепла — приходится мотать головой, лишь бы перестать думать о том, что было ночью.

— Баркова пала. Я собственными глазами видела, как всё рушилось. Он — маяк для Небесного падения, — я киваю на Элиаса и утыкаюсь взглядом в снег. — Он — причина, по которой моя семья мертва. Мне положено ненавидеть его до одурения, но у меня не получается.

Эдгар снова одаривает меня своим фирменным убийственным взглядом.

— И ты всё это время была с ним? — чистейший суд в его глазах. Очевидно. А как иначе? Но легче от этого не становится, всё равно задевает. — Меня никто не спрашивал… Моя Тень повязана с его, — глухо роняю я.

Эдгар сужает глаза, но прежде чем он успевает докопаться до деталей, мы едва не налетаем на Рейна и Эша. Элиас бросает на Эдгара изучающий взгляд и бормочет: