— Но ты ведь помнишь Бенни, правда? — Я пытаюсь поймать его взгляд, но выражение его лица остается бесстрастным. Тихий возглас срывается с моих губ: — Как ты мог забыть?

Он упорно смотрит куда угодно, только не на меня, и бормочет:

— Я вижу только будущее. Столько разных вариантов будущего и путей. А прошлое для меня окончательно потеряно. Моя Тень говорит, что с каждым днем мы будем забывать всё больше и больше. Она медленно переваривает наши воспоминания, пока от нас не останутся лишь пустые оболочки того, кем мы когда-то были. Словно туши, брошенные гнить от болезни.

— Боги, ты это серьезно? — Я резко сажусь в постели, и его глаза наконец перескакивают на меня.

Рейн кивает и укладывает голову мне на живот.

— Постарайся ради меня помнить о Бенни так долго, как только сможешь, — произносит он с такой меланхолией в голосе, что мне кажется, будто он еще не окончательно забыл ребенка, но от этих слов мое сердце все равно болезненно сжимается.

Мои пальцы перебирают его волосы, и я снова ложусь, уставившись в потолок, где искусно выведены звезды и планеты. Одна яркая звезда в самом центре комнаты выглядит так, словно она взрывается: лучи света тянутся от нее гораздо дальше, чем от остальных. Сверхновая. Мне становится любопытно, есть ли в других Домах подобные символы, перекликающиеся с их метками.

Пока я теряюсь в мыслях, ладони Рейна скользят выше под мою рубашку. Его мозолистые подушечки пальцев вызывают на коже целую армию мурашек, когда он добирается до основания моей груди.

— А меня ты забудешь? — спрашивает он в промежутках между горячими поцелуями, которые оставляет на моем животе, поднимаясь выше к грудине. Я выгибаюсь под ним и прикусываю нижнюю губу, чтобы не застонать, когда он накрывает ладонями мою грудь и сжимает её. — Забудешь меня, когда я умру?

Я смотрю на него сверху вниз. Его голубые глаза буквально пронзают меня насквозь.

— Я никогда тебя не забуду, Рейн. Никогда. Как ты вообще мог такое подумать?

Он издает утробный смешок и бормочет прямо мне в грудь:

— Что ж, давай проверим это. Я оставлю записку в одной из твоих книг. И если ты меня забудешь, то, возможно, вспомнишь, когда наткнешься на нее. Пусть даже на мгновение.

Я толкаю его в плечи назад, но он лишь ухмыляется, будто всё это ужасно смешно.

— Прекрати. Мы найдем способ остановить клеймо, — произношу я, но мой взгляд при этом уплывает в сторону: я сама не знаю, насколько верю собственным словам.

Рейн переворачивается на спину и тяжело выдыхает:

— Всё нормально. Я всегда знал, что не проживу долгую жизнь — не с тем прошлым, какое у меня было, и уж точно не после того, как всё полетело к чертям в Баркове. — Его глаза снова косятся на меня, в них столько спокойствия, хотя у меня внутри всё так и бурлит. — С тобой всё будет хорошо. Просто держи свое сердце на замке, и я уверен, ты довольно скоро меня забудешь.

Я открываю было рот, чтобы поспорить и доказать, что я-то до сих пор помню абсолютно всех, но когда пытаюсь вызвать в памяти образы родителей и остальных родных, то натыкаюсь на глухую пустоту. Я знаю, что они у меня были, но их лица теперь стерты — они как манекены. Безликие и лишенные малейших признаков жизни. Все наши общие действия, места — всё это осталось прежним, но то, что делало их людьми, то, что делало их ими… всё это бесследно исчезло.

От мысли о том, что мои эмоции навсегда останутся заглушенными, становится не по себе. Моя Тень шевелится внутри, ослабляя хватку, которой она удерживала мои чувства, и они лавиной накрывают меня с головой.

— Рейн… — Я до боли сжимаю простыни в кулаках, пока глаза наполняются слезами.

Его брови взлетают вверх, и он тут же садится в постели, принимаясь стирать слезы, едва они успевают покатиться по моим щекам.

— Я не хочу, чтобы ты уходил.

— Эй, прямо сейчас я никуда не ухожу. У нас еще есть время. Но мне приятно видеть, что ты впускаешь обратно свою человечность ради меня. — Уголок его губ приподнимается, и мое сердце опускается еще глубже в глухую бездну.

— Откуда ты это знаешь? — спрашиваю я, всё еще лихорадочно вытирая слезы.

Рейн прижимает меня к своей груди и гладит по голове, отводя волосы в сторону и осыпая поцелуями мой висок.

— Потому что я уже видел это — и не раз. Жаль, что мы не зашли на ту лестничную клетку вместе. Но я рад, что у тебя будет больше времени, чем у меня, — зловеще шепчет он. Мне хочется, чтобы он объяснил мне всё до единого слова, но я вовремя вспоминаю, что он просто не способен этого сделать.

Он держит меня в объятиях, пока я не перестаю плакать. А когда наши головы немного освобождаются от тяжелых мыслей, мы принимаемся шепотом обсуждать, что же нас все-таки ждет на уроке сексуального просвещения, пока окончательно не погружаемся в сон.