Краснею, я сама не ожидала от себя такой вспышки. Можно было бы мягче, наверное, высказаться, только вот… уже как сказала.

Всё это время молчавший Оларх вдруг берёт меня за плечи и поворачивает к себе. Я оказываюсь с ним лицом к лицу. Так близко… Его бездонные чёрные глаза смотрят в самую душу, в их бездне полыхает что-то опасное, горячее, но сейчас меня почему-то это не пугает.

— Ты и не будешь должна, — твёрдо говорит он своим низким жёстким голосом. — Никогда и никому. Ты под защитой, потому, что мы так решили.

От его слов и близости у меня перехватывает дыхание. Под защитой?.. Как это вообще?

— Быть должной, и принимать защиту. Разные вещи, малышка, запомни. Это разное. Поняла?

Почему-то верю каждому слову. Киваю оторопело, а в груди что-то такое горячее, незнакомое разливается…

Оларх отпускает меня, откидывается на спинку стула. Янар смягчается, кивает Тахиру, и тот придвигает ко мне миску с похлёбкой.

— Ешь давай, — говорит Тахир, усмехаясь. — Остынет. Тоже мне, ростовщиков нашла.

Краснею сильнее. Обидела я их что ли этим? Плохо это укладывается у меня в голове, но судя по их пристальным взглядам, есть мне придётся.

Орки разбирают свои тарелки, а я думаю, они тоже голодные, наверное.

— Что такое угощение, знаешь? — прищурившись смотрит на меня Тахир, зачерпнув ложкой похлёбку, попробовав и довольно кивнув. — Угощение. Знакомое слово?

Янар хмыкает, и тоже начинает есть. Оларх только сидит рядом неподвижно и на меня смотрит.

— Знакомое, — киваю я.

— За угощение берут деньги? Или требуют расплатиться?

— Может с неё и требовали, Тахир, — вступает Оларх. — С тебя не потребуем, Иола. И не обеднеем, точно. Но вот уговаривать тебя дольше никто не будет. Хочешь голодная оставаться, вперёд. Отказывайся от угощения.

Что-то есть в его словах такое, что я опасливо поднимаю на него глаза. Как он это повернул. Смотрит пристально.

— Спасибо, — шепчу я, потому что мне не остаётся ничего другого.

Орки явно намерены меня накормить, ничего за это с меня не требовать, а если откажусь от угощения, ещё и оскорблю их этим наверняка. Мало ли какие у них там орочьи традиции на этот счёт, я же не знаю.

Но, судя по помрачневшим взглядам, я их точно обижу отказом. Я им так благодарна, что слов нет, так что неправильно это всё будет.

— Я вам очень благодарна, — повторяю я и беру ложку.

Пробую и даже зажмуриваюсь от удовольствия. Горячее, наваристое, с мясом и овощами.

Так вкусно, что хочется наброситься на еду. Я ем быстро, но стараюсь делать это всё же аккуратно, хотя голодная до жути. Безумно вкусно. И очень сытно.

Краем глаза поглядываю на орков. Они тоже едят, причём очень красиво, не спеша. Аккуратно, даже как-то благородно, вот правда, принцы как есть. И за королевским столом точно будут смотреться, как для этого и родились. Я, конечно, не была никогда за королевским столом, но мне почему-то так кажется.

Эти трое орков вообще очень красивые. Я смотрю и не могу насмотреться на их широкие плечи, сильные руки, эти резкие черты. Даже зелёная кожа у них теперь кажется естественной. Красивый такой глубокий оттенок.

Вдруг ловлю себя на том, что пялюсь на них открыто, а они это замечают и рассматривают меня в ответ. Краснею снова и опускаю глаза в миску: есть надо, а не рассматривать!

Доедаю похлёбку, принимаюсь за мясо. Оно тает во рту. Хлеб свежий, мягкий. Сыр солёный и такой вкусный! Я давно нормально не ела. А так вкусно и сытно — вообще никогда.

Когда голод немного отступает, Тахир спрашивает меня будто между прочим:

— Как ты выбралась из замка? После взрыва?

Я запиваю горячим взваром, промокаю губы салфеткой с затейливым тиснёным узором.

— Подземные ходы, — отвечаю я. — Старый конюх Фирр рассказывал мне о них, а я как-то изучила их все. Провалилась вниз, поняла, в какую часть попала. Нашла проход под стену, так и выбралась в лес.

— В лес? — Тахир поднимает бровь. — Значит, ты по лесу до сюда одна добиралась? Не страшно было?

— Страшно, конечно. А что мне оставалось? — пожимаю плечами. — Я давно собиралась уйти, готовилась. Только долг держал. Копила, чтобы расплатиться, но не Годрилу напрямую, а королевским служащим. У меня был тайник в старой башне. Я там прятала вещи: платки вышитые, мази, нож, тёплый плащ. И брошь с золотом. Всё забрала и ушла.

Орки заканчивают с едой, пьют взвар и слушают меня внимательно. А я после еды, чувствуя себя в безопасности, почему-то охотно им всё рассказываю.

— Два дня шла лесом. Потом добрая женщина подвезла до деревни, Агафья. У неё переночевала, помогла, чем могла, платок ей оставила лечебный. Потом в другой деревне на рынке обменяла два платка на старую, но крепкую лошадь. Добралась сюда.

Я глажу край плаща, всё ещё накинутого на плечи. Хорошо мне в нём. От него Олархом пахнет, приятный такой, сильный и успокаивающий запах.