— Господа… достопочтенные… там, в общем зале, стол лучший могу вам…

— Отдельную комнату, — обрывает его Янар. — Для принятия пищи. Для особых гостей.

Хозяин замирает на мгновение, потом часто-часто кивает.

— Да-да, конечно, есть у нас такая, для знатных посетителей… Прошу, прошу за мной!

Он ведёт нас вглубь таверны, к двери, обитой тёмным деревом. Распахивает её, жестом приглашая войти.

Комната небольшая, уютная. Посередине стол, накрытый чистой скатертью, вокруг несколько стульев с высокими спинками. В углу камин, где потрескивают дрова.

Здесь тепло, на окнах плотные занавески, пара гобеленов с охотничьими сценами. Дорого, чисто, уединённо. Хозяин таверны зажигает свечи на столе, кланяется и исчезает за дверью, тихо прикрывая её за собой.

И в этот момент меня накрывает. Дрожь начинается где-то в животе, поднимается к груди, разливается по ногам и рукам.

Напряжение последних часов наконец отпускает, выходя наружу противной выматывающей дрожью.

Я стою посреди комнаты, вцепившись в лямку сумки побелевшими пальцами, и трясусь. И ничего не могу с этим поделать.

Перед глазами всё плывёт. Пытаюсь сказать что-то, хоть как-то сдержаться, но из горла вырывается только сиплый всхлип.

Оларх всё это рядом со мной… На мои плечи опускается тяжёлый тёплый плащ. Оларх молча притягивает меня к себе, обнимая одной рукой, и ведёт к камину.

Я утыкаюсь лицом ему в грудь. Кожа доспеха жёсткая, зато мне от этого ощущения необъяснимо хорошо, а ещё от этого высокого черноглазого орка очень приятно пахнет, мужским таким, притягательным, ни на что мне не знакомым запахом.

Он усаживает меня на стул у самого огня, сам придвигает другой стул и садится рядом. И мне легче от его присутствия, от ощущения его спокойной непоколебимой силы.

Я кутаюсь в плащ, тело всё ещё бьёт нервная дрожь… И вот тут мне становится стыдно. Они смотрят на меня, эти трое могучих воинов, а я трясусь и не могу остановиться.

— Я… сейчас… — выдавливаю я, стуча зубами. — Просто… надо минутку… я успокоюсь… Спасибо вам… спасибо…

Говорить у меня получается сбивчиво. Я зажмуриваюсь, пытаясь взять себя в руки, вот только тело совсем меня не слушается.

Ко мне неслышно, подходит Тахир. Придвигает стул с другой стороны, садится рядом, и я оказываюсь между двумя огромными орками.

Тахир берёт мои руки в свои… Мои кисти просто тонут в его больших ладонях.

Я смотрю на наши руки и чувствую, как от них в моё тело вливается знакомое, уже памятное по мастерской тепло.

Тахир начинает что-то шептать, поглаживая мои дрожащие руки длинными сильными пальцами. В этом шёпоте слышится упругий чёткий ритм. Я ничего не понимаю, но дрожь утихает, и даже дыхание выравнивается.

Поднимаю взгляд, заворожённо смотрю, как его красивые, чуть прищуренные изумрудные глаза мягко, едва заметно светятся.

Довольно быстро я прихожу в себя. Сижу, вжавшись спиной в спинку стула, между двумя орками, и уже дышу глубоко и ровно. В голове проясняется.

Мне становится неловко. Я осторожно отстраняюсь от Тахира, высвобождая руки, потом чуть отодвигаюсь от Оларха. Кутаюсь в плащ, думая о том, насколько меня будут держать ноги, если встану. Но решаю всё же с этим повременить.

Янар стоит у двери, скрестив руки на груди, и смотрит на меня.

— Спасибо, — говорю я тихо. — И за то, что в мастерской… И сейчас. Но почему вы помогли мне?

Янар пожимает плечами. Просто, буднично, будто это само собой разумеется.

— Ты была в беде, — говорит он.

— Хорошо, что ты жива, — усмехается Тахир, и в его голосе действительно слышится тепло. — После того взрыва, мы думали, ты погибла.

Я смотрю на них и не знаю, что сказать. Они же орки, те, кого люди считают чудовищами. А по делам — куда лучше, чем большинство людей, которых я знаю.

Янар отходит от двери, садится за стол напротив меня.

Он протягивает руку. Жест властный, пронизанный уверенностью, что ему сразу подчинятся.

— Покажи брошь, — говорит он.

Глава 14. Дочь

И я, сама не понимая почему, достаю брошь и отдаю ему. Просто потому, что не могу отказать. В его голосе столько силы, что хочется подчиниться.

Янар вертит её в руках. Смотрит на герб, разглядывая меч на фоне дуба, и его сапфировые глаза темнеют.

Он так долго молчит, что я начинаю нервничать.

— Откуда у тебя эта брошь? — глухо спрашивает он наконец.

Я молчу. Даже не знаю, признаваться ли... Вдруг это тайна? Отец воевал...

Янар хмурится, а Тахир вдруг приобнимает меня за плечи.

— Иола, ты главное не пугайся, — заглядывает он мне в глаза с добродушной усмешкой. — Я Тахир, этот вот Оларх. А Янар сразу с места с вопросами, как всегда.

— Только дрожать перестала, — мрачно смотрит на Янара Оларх. — Погоди уж с вопросами.

Янар кивает, а я... Решаю довериться. Не чувствую я в них зла.