Я иду, чувствуя под ногами мягкость ковра. Открываю дверь. Небольшая, но уютная каюта: кровать с чистым бельём, одеяло из мягкой шерсти, маленький стол у окна, шкаф для вещей.

На столике — кувшин с водой и стакан. Окно выходит на реку, и солнечный свет заливает комнату.

Я стою и смотрю на всё это, и в горле встаёт ком. Моя комната. Моя собственная комната с кроватью, столом, окном.

В дверь стучат. Я оборачиваюсь и вижу незнакомого мужчину — худого, жилистого, с повязкой на одном глазу и деревянной ногой, но двигается он удивительно ловко. В руках у него поднос с кувшином и чашкой.

— Госпожа, — говорит он хрипловатым голосом. — Ночной взвар. Капитан велел заботиться о ваших покоях. Если что понадобится, меня зовут Грегор, я ваш дворецкий на время плавания.

Он ставит поднос на стол, поправляет салфетку, кланяется и исчезает так же бесшумно, как появился. Я смотрю на кувшин, от которого поднимается пар, и не верю своим глазам. Я даже не успела подумать, что хочу горячего. Он появился раньше, чем я осознала, что хочу пить.

Это было не похоже на то, что я чувствовала в замке, когда смотрела на слуг. Те прислуживали. Этот Грегор позаботился.

Я сажусь на край кровати, наливаю взвар, делаю глоток. Травяной, с мятой и чем-то сладким. Вкусно.

И тут до меня доходит. Этот комплекс из пяти кают с гостиной...

Орков трое, я в своей, а пятая спальня — пустая. Значит, они сняли эти покои не для меня. Они сняли их для себя, потому что наследники вождей путешествуют с комфортом.

А я просто… вписалась. Не создала лишних расходов, заняла то, что и так бы пустовало.

От этой мысли становится легче. Я делаю ещё глоток, чувствуя, как отпускает напряжение в плечах.

А потом корабль отчаливает.

Пол под ногами вздрагивает, качнувшись. Я слышу крики матросов, скрип снастей, хлопанье парусов. Подхожу к окну и вижу, как берег медленно отдаляется. Город с его белыми стенами, причалы, люди на берегу — всё становится меньше и меньше.

И тут меня накрывает.

Дверь каюты закрыта. Я на корабле. В замкнутом пространстве. С тремя мужчинами.

Слишком хорошо помню каморку в замке, запертые двери мастерской, невозможность уйти. Помню долговую расписку, которая держала крепче любых цепей, и ощущение ошейника — невидимого, но оттого не менее реального.

Сердце начинает биться быстрее. Ладони потеют. В груди что-то сжимается, давит, мешает дышать.

Я заставляю себя вдохнуть. Медленно. Глубоко.

Здесь другое. Это не замок. Это корабль. Дверь открыта. Я могу выйти в любой момент. Могу подняться на палубу, смотреть на воду, дышать ветром. Я свободна.

Я повторяю это про себя, снова и снова, пока сердце не замедляется, а дыхание не выравнивается. Подхожу к двери, берусь за ручку. Она холодная, гладкая. Поворачиваю. Дверь открывается легко, без скрипа.

Глупо как... Надо привыкать, что я свободна. Что двери открыты для меня.

В гостиной пусто. Я прохожу к выходу на палубу, толкаю дверь, и в лицо ударяет свежий речной ветер. Пахнет водой, деревом, свободой.

Я стою у борта, смотрю на удаляющийся берег, на чаек, кружащих над водой, и дышу. Просто дышу. И с каждым вдохом страх отступает, сменяясь чем-то новым. Чем-то похожим на предвкушение. А затем спускаюсь вниз и, не думая больше ни о чем, падаю спать, как и сказал мне Тахир.

Утро первого дня на корабле встречает меня мягким светом в окне и мерным покачиванием. Я просыпаюсь не сразу, какое-то время просто лежу, привыкая к этому движению. Оно приятное, успокаивающее.

Встаю, умываюсь. Вода в кувшине всё ещё тёплая, с согревающим артефактом на дне.

Одеваюсь в новую рубаху и жилет, ощущая, как мягкая ткань ложится на тело. Тепло, удобно, приятно.

Выхожу в гостиную. Все трое уже там.

Янар сидит в кресле у окна, в руках кружка с чаем. Его чёрные волосы распущены, падают на плечи, и в утреннем свете они отливают синевой.

Он смотрит на воду за окном, но когда я вхожу, переводит взгляд на меня. Кивает сдержанно, но в сапфировых глазах мелькает что-то тёплое.

Тахир сидит за столом, перед ним разложены какие-то артефакты и инструменты. Его длинные пальцы ловко перебирают мелкие детали, и он что-то тихо насвистывает. Увидев меня, он поднимает голову, и его изумрудные глаза вспыхивают озорным блеском.

— Доброе утро, — говорит он. — Как спалось на волнах?

— Хорошо, — отвечаю я. — Убаюкивает.

— Это пока, — усмехается он. — Вот выйдем в море, там качка будет повеселее.

Оларх сидит за столом напротив Тахира и молча ест. Перед ним тарелка с кашей и ломти хлеба. Он не говорит ни слова, но когда я сажусь рядом, пододвигает ко мне вторую тарелку — так же молча, одним плавным движением.

Его чёрные глаза встречаются с моими на мгновение, и я чувствую, как по телу проходит мягкая волна тепла.

Глава 20. Шитьё

— Спасибо, — говорю я тихо.

Он кивает и возвращается к еде.

Я ем кашу, слушая, как Тахир рассказывает что-то о ветре и парусах, Янар вставляет короткие замечания, а Оларх иногда хмыкает в ответ.