Он большой, намного больше меня, и то, как он обнимает меня, полностью, целиком забирая в кольцо своих горячих рук, воспринимается таким правильным. Будто я должна быть именно здесь, и моё тело знало это всегда, просто ждало момента, когда это, наконец, произойдёт.

И я поддаюсь этому восхитительному ощущению правильности. Мои губы раскрываются шире, впуская его глубже. Его язык танцует с моим, властно и напористо. Он ведёт, а я следую.

Тахир углубляет поцелуй. Властная, ласковая настойчивость мужчины, который точно знает, как сделать мне хорошо. Его губы двигаются медленно, чувственно, он то отстраняется, дразня, то снова захватывает мои губы.

Каждое движение добавляет жара.

Мне хорошо. Так хорошо, как никогда в жизни.

Его рука скользит по моей спине вниз, поглаживает поясницу. Потом поднимается выше, и я чувствую, как его пальцы касаются моей груди.

Оказывается, он распахнул мой плащ, и теперь единственная преграда между его ладонью и моей кожей — тонкая ткань ночного платья.

Прикосновение обжигает. Он оглаживает грудь ладонью, бережно и уверенно, и у меня вырывается протяжный стон. Его большой палец находит сосок, твёрдый, чувствительный до предела, и надавливает. Круговое движение, и внутри у меня вспыхивает настоящий, обжигающий пожар.

Я стону ему в губы, и он выпивает этот звук, продолжая ласкать мою грудь, сжимая, поглаживая, доводя меня до дрожи.

И в этот момент я чувствую, как что-то твёрдое упирается мне в живот. Горячее, даже сквозь ткань его штанов. Большое. Очень большое.

Я понимаю. Резко, внезапно.

Тахир. Он хочет меня. По-настоящему.

Его желание, твёрдое, недвусмысленное, прижато к моему животу. Мой рот всё ещё занят его поцелуем, тело всё ещё горит, но уже этот жар сменяется льдом.

Нет, я не готова. Я не знаю, как это. Я никогда…

Конечно, там, в замке, служанки шептались о том, что мужчины делают с женщинами. И довольных что-то я не видела. Жаловались на грубость и невнимательность. А в первый раз вообще очень больно…

Каменею от воспоминаний о всех этих рассказах.

Но это с людьми. А этот орк такой большой. Его тело мощное, несравнимо сильнее моего.

Его желание пугает. Нет, я не могу… Не могу!

Я упираюсь ладонями в его грудь. Пытаюсь оттолкнуться, но сил слишком мало. Он продолжает держать меня, терзая мои губы, а я уже впадаю в настоящую панику.

— Пусти, — выдыхаю я в поцелуй, но звук тонет.

Я толкаю сильнее, упираюсь изо всех сил, вырываю губы из-под его губ.

— Пусти!

Мой голос срывается на крик. Тахир замирает. Его руки разжимаются.

Он тут же отпускает меня и отступает на шаг. Прищуренные глаза пристально всматриваются в моё лицо.

Я стою, прижав ладони к груди, запахивая плащ. Пытаюсь отдышаться.

Губы горят. Тело дрожит. Между ног влажно и горячо, и от этого стыдно до слёз. Холод сжимает горло. Я хочу убежать, но сейчас я не смогу сделать и шагу.

Тяжёлые шаги за спиной.

Оборачиваюсь резко.

Оларх… Меня окатывает страхом с ног до головы. Лицо страшное, каменное. Чёрные глаза в полумраке кажутся бездной.

Только вот смотрит он на Тахира. Прожигает буквально чёрным взглядом.

Неуловимо быстрое движение, и Оларх задвигает меня за свою спину. Теперь я отгорожена от Тахира широкой спиной орка.

Пячусь осторожно, глядя во все глаза на двух здоровенных опасных воинов друг напротив друга.

Страшно до жути. По спине ползёт холодок. Сразу вспоминается то, что я видела в замке. Когда двое мужчин вот так стоят друг напротив друга… После этого следует драка и кровь.

Не успеваю ничего сказать.

На палубу выходит Янар. От его мрачного, сосредоточенного взгляда на Тахира и Оларха мне совсем плохеет…

— Кому из вас двоих она сказала «пусти»? — тихо и страшно спрашивает Янар.