Они стоят в десяти шагах, и вся многолюдная толпа отхлынула от них. Люди прижимаются к стенам, кто-то просто застыл с открытым ртом. Воздух вокруг них будто густеет, это не магия, другая древняя сила, которую я чувствую кожей, всей своей сутью и своим магическим даром.

Лучник впереди… Янар, кажется, его так называли Тахир и Оларх.

Лук за спиной, чёрные волосы распущены, падают на широкие плечи, бирюзовые глаза горят холодным огнём.

Он смотрит на стражников, и те под этим взглядом съёживаются, оглядываются в поисках пути отступления. Я их понимаю, от его пылающего взгляда хочется бежать без оглядки.

Рядом с ним самый массивный из трёх, Оларх. Это он сказал отпустить меня — его голос я узнала.

Это он тогда запрыгнул в окно мастерской и забрал колбу у меня из руки. По моему напуганному телу проносится волна жара, когда я вспоминаю, как он обнял меня тогда. А потом держал, пока зеленоглазый Тахир держал пальцы на моих висках, и шепотком снимал с меня парализующее проклятье.

Оларх стоит неподвижно, сильная рука сжимает рукоять топора, висящего на поясе. Чёрные косы с металлическими кольцами тяжело лежат на груди, а глаза абсолютно чёрные, бездонные, зрачков в них нет, только тьма.

Когда он переводит взгляд на торговку, та вскрикивает и отшатывается. Она пятится, вжимается спиной в стену и замирает, сцепив дрожащие руки.

Тахир чуть позади, но я вижу и его. Поджарое тело с умопомрачительным рельефом. Кожаная броня с серебристым нагрудником, красивые рельефные руки с длинными пальцами, спокойно лежащие на рукоятях кинжалов.

Его изумрудные глаза внимательно следят за стражниками, а на красивых, чётко очерченных губах играет лёгкая полуулыбка. Ох, от этой улыбки по спине бегут мурашки, настолько опасной она кажется.

Янар проходит вперёд, а толпа отходит ещё дальше, освобождая пространство.

Молодой стражник с усами, что держал меня, теперь стоит бледный. Он пытается что-то сказать, но у него горло перехватывает, и он прокашливается.

— Кто вы такие? — выдавливает он наконец, и голос его срывается на фальцет. — Не вмешивайтесь! Это дело городской стражи!

Янар не отвечает, просто смотрит, однако стражник бледнеет сильнее, даже по виску капля пота стекает.

Второй стражник, постарше, с сединой в бороде, вдруг хватает молодого за рукав и дёргает назад. Он что-то шепчет ему быстро и жёстко.

До меня доносятся обрывки его фраз:

— …дурак, это ж орки… наследники вождей… нам же говорили, предупреждали… проедут через город… Чтоб не трогать, не связываться…

— А я что? — шипит молодой в ответ, не поворачивая головы. — Я не знал, что она с ними…

— Заткнись и молись, чтобы не разозлились…

Орки, похоже, всё это слышат. Я вижу это по лёгким движениям бровей и едва заметным усмешкам.

Впрочем, они больше не обращают на них внимания. Оларх и Тахир пристально смотрят на меня, а Янар, небрежно поправив лук за плечом, переводит взгляд на торговку.

— Ты обвиняешь эту девушку в краже, верно я расслышал? — говорит он ровным низким голосом. — Что именно она украла?

Торговка открывает рот. Закрывает. Снова открывает. Она явно хочет соврать, но под тяжёлым орочьим взглядом голос с трудом ей даётся.

— Брошь… — выдавливает она наконец дрожащим голосом. — Семейную реликвию… Я чувствую магию, она у неё под платьем…

— Ты чувствуешь магию, — повторяет Янар.

Оларх тем временем уже подошёл к торговке, навис над ней. Ух, его глаза, кажется, стали ещё чернее.

Она даже пошевелиться не может, только смотрит в его бездонные глаза расширенными от ужаса зрачками.

— Если ты так чувствуешь магию, — голос Оларха низкий, рокочущий, он идёт откуда-то из самой глубины груди, — ты должна знать, что именно украли. Опиши брошь.

Торговка мелко трясётся. Губы её дрожат.

— Она… ну… круглая, — лепечет она. — С камнями…

— С какими камнями? — Оларх даже не повышает голоса.

— С синими! — выпаливает женщина. — То есть нет, с красными! Я точно не помню, это же фамильная реликвия, она в тряпице лежала, я её редко достаю… А эта украла, и под платье себе нацепила.

Орки смотрят на меня, а я аж краснею от возмущения. Врёт ведь! Так отчаянно и неумело врёт, что даже мне, дрожащей и напуганной, это очевидно.

Тахир усмехается. Он тоже подходит ближе, и его изумрудные глаза вспыхивают, загораясь мягким зелёным светом. Он смотрит на женщину, и та, кажется, перестаёт дышать.

— Интересно, — говорит он задумчиво, будто размышляет вслух. — Ты чувствуешь магию, а вот моя сила духов легко определяет ложь. Ею от тебя так и разит.

Тахир поворачивается ко мне.

— А ты можешь описать свою брошь? — спрашивает он, пристально глядя на меня.

Я сглатываю ком в горле. Руки всё ещё дрожат, я очень сильно напугана, зато внутри крепнет уверенность. Я ведь больше не рабыня. Я свободна и не позволю себя затоптать.

Смотрю прямо в его светящиеся глаза.