— Это старинная работа, — говорю я, и голос мой крепнет с каждым словом. — Брошь прямоугольная с закруглёнными краями. Металл тёмный, с патиной, но чистый. Два камня: прозрачный алмаз в центре, сапфир с изумрудом ниже. И герб: меч на фоне раскидистого дуба.

Янар вдруг резко поворачивает ко мне голову и впивается взглядом в моё лицо. Бирюзовые глаза расширяются, на миг в них вспыхивает острое.

Не успеваю испугаться, его лицо вновь становится непроницаемым.

— Покажи, — приказывает мне он.

Я осторожно извлекаю брошь и показываю именно такую, как я описала. Стражники ругаются сквозь зубы, а Тахир усмехается, поворачиваясь к торговке.

— Круглая? С красными камнями? — переспрашивает он всё тем же мягким, убийственно спокойным голосом.

Женщина молчит. Она вжалась в стену, обхватив себя руками, и мелко трясётся. Всё её нахальство и уверенность исчезли без следа.

Янар переводит взгляд на стражников. Те стоят неподвижно, глядя на орков во все глаза.

Молодой побледнел так, что кажется, сейчас упадёт в обморок. Старший смотрит на торговку с такой ненавистью, будто она лично подставила его под удар.

— По законам вашего королевства, ложное обвинение в воровстве карается? — спрашивает Янар.

Он просто спрашивает, без угрозы. Но старший стражник вздрагивает, будто его ударили.

— Э-э… да… — выдавливает он, облизывая пересохшие губы. — Плетьми и штрафом в пользу обвинённого…

— Тогда забирайте её, — Янар кивает на торговку. — И проследите, чтобы закон исполнили. Эта девушка не воровка. Вы уже сами это поняли.

Старший стражник бросается к торговке, хватает её за руку и дёргает вверх. Она визжит, пытается вырваться, но он дёргает сильнее, грубо и зло.

— А ну пошла! — рявкает он. — Нашла время людей позорить! Из-за таких, как ты, потом весь город отвечай!

Молодой подхватывает её с другой стороны, и они волокут её прочь.

Торговка брыкается, орёт, но они уже не обращают внимания. Проходя мимо орков, старший уважительно кивает. Молодой вообще старается не смотреть в их сторону.

— Извиняйте… — бормочет он на ходу, и они скрываются за углом.

Толпа гудит. Люди перешёптываются, косятся на нас, однако близко не подходят. Я чувствую десятки испуганных и восхищённых взглядов. Кто-то шепчет достаточно громко, чтобы я услышала:

— Орки… Это те самые… Наследники, говорят…

— Тише ты, дурак, услышат!

Я стою, и чувствую, что ноги меня уже не держат от облегчения. Колени слабеют, и я протягиваю руку к стене, чтобы опереться и не упасть.

Оларх оказывается рядом мгновенно. Я даже не вижу, как он перемещается, просто вдруг его тёплая и невероятно сильная рука ложится мне на локоть.

Он берёт меня под руку, и я опираюсь на него, и мне даже не стыдно, потому что стена всё же далеко, и без этой опоры я просто упаду.

— Я рад, что ты жива, — разглядывая меня с высоты своего роста, говорит он низким голосом с приятными бархатистыми вибрациями. — Хорошо, что мы встретились снова. Иола, так тебя зовут, правильно?

Глава 13. Дрожь

— Иола… — подтверждаю я.

Орки смотрят на меня с высоты своего роста, и Янар распоряжается:

— С нами пойдёшь. Поговорим.

Я оглядываю всех троих и не нахожу ни слов, ни причины возражать… Я им так благодарна, что слов просто нет.

Спасли же они меня. Снова.

Слов у меня нет, поэтому я просто киваю.

Оларх приобнимает меня за талию и направляет вслед за Янаром.

Люди шарахаются в стороны, прижимаются к стенам, кто-то убегает в подворотни. А широкоплечий Янар спокойно идёт к дорогой таверне на пристани. Высокий, с луком за спиной, орк идёт целеустремлённо, уверенно, и я, направляемая властной ладонью Оларха на ватных ногах следую за ним.

Оглядываюсь. Тахир замыкает шествие. Его цепкий взгляд изучает окрестности. Изумрудные глаза чуть прищурены, на губах полуулыбка, вызывающая у меня мурашки по коже.

Мы проходим мимо коновязи. Моя кобыла, увидев меня, всхрапывает, тянется мордой. Бедняга чувствует моё состояние и тревожно перебирает ногами.

Янар останавливается. Смотрит на лошадь, потом на меня.

— Твоя? — спрашивает он коротко.

Я киваю. Говорить всё ещё не могу, слишком много всего на меня свалилось.

Он оглядывается, жестом подзывает хозяина таверны, который выбежал на шум и теперь бледный стоит в дверях, сжимая в руках полотенце.

— Лошадь в стойло, — распоряжается Янар. — Сена и лучшего овса.

Хозяин бросается к лошади и принимает поводья. Кобыла недовольно косится на него, и всё же даёт себя увести.

Мы заходим в таверну. Дверь захлопывается, отсекая шум порта. Тёплый воздух окутывает меня, и вдруг я понимаю, что замёрзла, продрогла до костей, хотя на улице весна.

Внутри тихо, пусто. Все посетители, наверное, высыпали на улицу смотреть на представление, а потом, завидев орков, потихоньку попрятались. Так мне, во всяком случае, кажется.

Здесь пахнет вкусной едой, и обстановка добротная, явно для богатых купцов, которые отправляют товары по реке в столицу.

Хозяин бежит за нами, заискивающе улыбаясь.