Но я всё же добираюсь до площади. Она настолько огромная, что в ней мог бы поместиться весь замок графа вместе с двором и конюшнями.

Ряды торговцев тянутся во все стороны — мясные, хлебные, гончарные, ткацкие, оружейные. Между ними снуют покупатели.

Я слезаю с лошади, веду её под уздцы, осторожно пробираясь сквозь толпу. Нахожу коновязь у большого постоялого двора, привязываю кобылу, даю ей немного овса из мешка и глажу по тёплой морде.

— Я скоро, — шепчу ей. — Потерпи.

Она смотрит на меня умным тёмным глазом и фыркает, утыкаясь мордой в овёс.

Иду на рынок. Внутри всё дрожит. Сейчас решится, хватит ли мне денег на долг. Должно хватить.

Прохожу мимо рядов, присматриваясь, кто торгует тканями. Мне нужен тот, кто поймёт ценность магического шитья, кто не просто скупает тряпки, а разбирается в товаре.

Хожу долго. Наконец, моё внимание привлекает пожилая женщина. Лицо у неё морщинистое, спокойное. Перед ней разложены отрезки добротной ткани. Вижу шерсть, лён, даже отрез шёлка.

Женщина не зазывает покупателей, просто сидит и смотрит на проходящих мудрыми усталыми глазами.

— Здравствуйте, — говорю тихо, и голос срывается от волнения. — Вы торгуете тканями?

— Торгую, — отвечает она, окидывая меня взглядом. — А ты что, продать хочешь? Или купить?

— Продать, — я открываю сумку. — У меня есть... платки. Вышитые. Магические.

Женщина приподнимает бровь, но ничего не говорит. Я кладу перед ней три платка попроще, без сложных узоров, но с хорошим целебным плетением.

Она берёт их в руки, долго рассматривает. Пальцы гладят ткань, проводят по стежкам. Я вижу, как её глаза расширяются, когда она чувствует тепло, исходящее от узоров.

— Хорошая работа, — наконец говорит она. — Чистая магия. Лечебная?

— Да, — киваю я. — От спины хорошо помогает. И от головной боли. И для суставов хорошо.

— Сама вышивала?

— Сама.

Женщина смотрит на меня долго, внимательно.

— Сколько хочешь?

Я называю цену. Торгуемся. Женщина умеет торговаться, спокойно и твёрдо гнёт свою линию. Я держусь, потому что знаю цену своей работе, сколько времени и магии вложено в каждый стежок.

В итоге сходимся. Она отсчитывает монеты — серебро, не медь! — и я чувствую, как внутри разливается тепло. Хорошая цена. Очень хорошая.

— Ещё есть? — спрашивает женщина, убирая платки.

— Есть, — признаюсь я. — Но я хотела бы продать их подороже.

— Умная, — кивает она. — Ступай вон туда, к окраине рынка. Там купец сидит, Асмус. Он такими вещами торгует. У него и цену хорошую получишь. Скажешь, от тётки Льриеты.

Я благодарю её и иду дальше, пряча кошель с серебром.

Сердце колотится радостно, легко. С первыми платками хорошо получилось!

Глава 10. Долг

На окраине рынка действительно сидит купец. Асмус — полный, краснощёкий мужчина с хитрыми глазами и пухлыми пальцами, унизанными перстнями.

Его лавка завалена диковинками, я вижу шкатулки с секретом, амулеты на кожаных шнурках, засушенные травы, какие-то кристаллы.

Я показываю ему платки. Два самых лучших, с самыми сложными узорами, с самой сильной магией. Те, что я долго вышивала ночами, вкладывая весь свой дар.

Асмус рассматривает их долго. Вертит так и эдак, подносит к свету, зачем-то нюхает. Потом смотрит на меня.

— Хорошая вещь, — говорит он. — Очень хорошая. Но здесь, в Милдхейвене, я за них столько не дам. Не тот покупатель.

У меня ёкает сердце.

— А сколько дадите?

Он называет цену. Меньше, чем я надеялась.

— Но это же... — начинаю я.

— Я знаю, — перебивает Асмус. — Ты послушай, девочка. Такие вещи надо в столицу везти. Там за них золотом платят, там ценители есть. А здесь только купцы, крестьяне, ремесленники. Им бы подешевле да попроще. Я, если возьму, повезу в столицу сам, но с моими расходами и рисками... Цена будет такая.

Я молчу. Смотрю на платки, на его пухлые пальцы, на монеты в кошельке. Считаю в уме.

— Я продам вам один, — говорю наконец. — А один оставлю.

Асмус пожимает плечами.

— Дело твоё. Один так один.

Мы торгуемся ещё немного, и он отсчитывает монеты. Меньше, чем хотелось бы, но всё равно прибавка к тому, что уже есть.

Я мысленно считаю… Хватает. На выплату долга хватает! Даже немного остаётся: на еду и ночлег, и, возможно, ещё и на место на корабле до столицы.

В груди разливается самое настоящее счастье, такое, что хочется засмеяться в голос. Я зажимаю рот ладонью, чтобы не привлекать внимания, но улыбка расползается по лицу, и я ничего не могу с этим поделать.

Свобода. Почти. Только дойти!

Расспрашиваю прохожих, где находится городской суд. Оказывается он рядом, на соседней улице.

Здание суда оказывается невзрачным. Я провожу взглядом по стенам. Серый камень, облупившаяся краска на двери. Над входом потускневший герб королевства.