— Куда ты отошёл на десять минут? — я погладила Машу по спине. — Очередную юбку поймать? Ты отошёл и почему ты моего ребёнка оставил с чужим человеком? Почему мой ребёнок плачет? Почему ты, как отец, ни черта хорошего сделать для этого ребёнка не можешь?

Меня прорвало. Я не среагировала, что у меня на руках Мария.

— О, а давай я тебе расскажу другую историю. Ты же у нас такой умный, ты же у нас такой правильный, можешь взять и предугадать, какой мужчина мне понадобится, и что лучше тебя явно я никого не найду. Так нет, Валентин, я то найду. Хотя бы просто потому, что как муж ты не состоялся, как отец — ты дерьмовый человек. Ты берёшь ребёнка не так часто и то умудряешься оставить его со своей любовницей. Я молчу про то, что ты берёшь ребёнка и едешь куда-то с ребёнком и со своей любовницей. То есть это не ты проводишь время с ребёнком, а твоя любовница проводит время с моим ребёнком. А у тебя харя не треснула от такого идеального расклада? В следующий раз, когда ты заберёшь Машу…

— Я не поеду с ним! — закричала дочка, оглушая меня своим криком, но я продолжила:

— Отвезёшь Марию к свекрови и скажешь, что время с папочкой засчитано? Ты зачем вообще тогда суёшься в нашу жизнь? Мы ушли. Мы ни черта у тебя не взяли. Мы хотим жить самостоятельно, без тебя, без твоих подкатов, без твоего участия.

— Ты сейчас заткнёшься и выслушаешь мою версию событий.

— Нет, это ты сейчас возьмёшь под ручку свою каракатицу и двинешься далеко и надолго. — Я понизила голос и хрипло произнесла: — Дорогу подсказывать не буду — сам найдёшь мужское межножье.

Развернувшись, я, психанув, перехватила Машку поудобнее и стартанула обратно к выходу из парка.

Меня трясло.

Когда я усадила дочь в машине, она сбиваясь и дрожа, объясняла:

— Да не на десять минут папа отошёл. Не на десять. Он сначала сказал: надо позвонить. Потом эта его говорит: “может быть, мы на карусели сходим?” Я не пошла. Ждала. Стояла, ждала возле фонтана. Папа не приходил и не приходил, не приходил и не приходил. Его долго не было. Долго. Я думала, что он меня бросил с ней. Поэтому я стала тебе звонить, мама.

Маша захлёбывалась.

— Успокойся, успокойся. Ничего плохого не случилось. Я приехала. Я с тобой. Тебя больше никто никогда не обидит. Она тебе что-то злое сказала или что?

— Она сказала, что, когда вы разведётесь, папа заберёт меня и мы будем жить с ней.

У Маши аж губы посинели. Я пыталась её успокоить, но ни черта не выходило. Сама залезла к ней на заднее сиденье. Машка перебралась ко мне на руки. Я раскачивалась и гладила её по волосам.

— Ну, это глупости. Она просто очень, очень глупая женщина, которая не понимает, что такая мама, как у тебя, никогда никому тебя не отдаст. Ты же мне веришь? Тем более, неужели ты думаешь, Лика с Аристархом кому-то тебя отдадут? Не отдадут. А Лика ещё и в спину топор кинет.

Маша вроде бы стала успокаиваться.

Лика была тем незаменимым аргументом в любом неприятном случае, когда можно было про неё вспомнить и обязательно наткнёшься на смешное воспоминание.

Маша тяжело дышала.

— Тем более Лика вон пригласила вас в выходные на барбекю. Они сняли дом загородный.

— А ты?

— А у меня, к сожалению, приезд нового генерального. Но я вечером постараюсь вырваться к вам.

Маша уже успокоилась, сидела, растирала глаза.

— Я не поеду больше с папой никуда, никуда. Пусть что хочет, говорит. У меня выступление, а он даже не знает когда.

Маша опустила глаза, задышала тяжело.

Я понимала, что развод проходится остриём по нам всем: у меня это порезанная на лоскуты душа, у детей — это разорванное сердце.

Мы приехали домой, когда время было достаточно много, и Маша впервые с момента, как мы живём отдельно, вечером перед сном произнесла:

— Я с тобой посплю.

И в этой ситуации было сказать, что всё разрешилось, всё забылось, мы с Машей это пережили, но нет. Рано утром Валентин названивал Маше и безумно сводил её с ума. Маша сидела, смотрела на трубку, и я не выдержав, взяла и заблокировала его номер на её телефоне.

А когда закинула её на танцы, а Егора к репетитору, то стало понятно: Валентин в своём желании оправдаться, отмыться, хоть как-то реабилитироваться решил задействовать всех. Потому что позвонила моя мама.

— Валя приезжал, — произнесла она тяжело.

— Что он хотел?

— Он рассказал, что вчера случилось и попросил повлиять на тебя, потому что Маша неуправляемая и на суде он будет требовать психологических тестов для младшей дочери, освидетельствование. Потому что нахождение рядом с тобой сильно пошатнуло её ментальное здоровье.

Я не смогла выдохнуть и только хрипло просипела в трубку.

— А ещё он просил передать, что на основании этой экспертизы о психологическом состоянии детей он будет требовать, чтобы дети остались с ним как с более уравновешенным и адекватным человеком.

Глава 25

Я сидела, затаив дыхание. Мама цокнув языком, произнесла: