Милые, сегодня максимально низкая цена на историю сильной девочки Таси. Она действительно сильная, только муж подкачал со своим внебрачным восемнадцатилетним ребенком.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Глава 20

— Знаете, мужчина никогда не уходит от женщины, не уходит из семьи, — произнесла я медленно и зацепилась пальцами за хвостик браслета.

Психолог смотрел на меня и ждал.

— Я это связываю с тем, что мужчина не умеет уходить. И поэтому он мучается моментом, что здесь нелюбимая жена, там любимая любовница, и уйти он не может. Не может просто прийти и сказать: «Оксан, я тебя разлюбил, у нас с тобой ничего общего нет, ты для меня холодная карьеристка с короной до потолка». Это же своеобразная сила — взять и признать, что я разочаровался в своём выборе. Мой выбор не настолько хорош, как я думал. И поэтому я этот выбор сейчас меняю. Так вот, мужчины так сделать не могут. Мне кажется, это очень сильный мужчина, который в моменте просто придёт и скажет: «Я, к сожалению, ничего не чувствую, я тебя когда-то любил, я тебя когда-то боготворил, но сейчас у меня в душе пустота». А вот муж у меня не был сильным мужчиной, и поэтому он не мог уйти из семьи по-человечески. И сейчас я вспоминаю последние несколько месяцев до того, как я узнала о его предательстве, и понимаю, что а погода-то в доме изменилась.

Психолог не перебивал.

Я вообще не понимала, зачем я приезжаю к нему, хотя давным-давно уже решила, что мне не нужно быть экологичной. Я хочу, чтобы тварь по имени Валентин за всё заплатил.

Но приезжала наверное, просто потому, что мне нужно было с кем-то поговорить. И не так, что мой поступок оценивают, кричат: «Да, ты вообще королева!», как это бы делала Лика, либо как это делала мама: «Ты у меня всё всегда делаешь правильно».

Нет, я не хотела вот этих оценок.

И если честно, я после того, как уехала из загородного дома, оставив пылающую дорожку вокруг него, словно бы запрещая тараканам разбегаться из ловушки, я очень долго не могла прийти в себя.

Мне кажется, я сейчас находилась в ситуации того, что я вот вроде бы кажусь сама себе сильной, прям стою, как стойкий оловянный солдатик. Но одно дуновение ветерка, один щелчок по боку — и меня просто в щепки разносило.

Я не знала, как с этим жить, что из этого дальше будет следовать. И, наверное, поэтому я приезжала к психологу.

— Погода в доме изменилась, и появились, знаете, какие-то, наверное, напряжённые моменты. Например, когда я сказала ему, что я не смогу поехать к твоей матери на выходные, потому что у меня последние отчёты горят, а мы как раз подготавливали объект к сдаче, я тогда выслушала, что он столько всего делает для того, чтобы не слышать вот этих фраз.

Я глубоко вздохнула и обняла себя за плечи.

— А ещё, мне кажется, он меня давно уже не любил. Но помимо того, что он был несмелым человеком, он ещё пытался доказать сам себе, что дело не в нём. То есть он оставался со мной после того, как у него появилась любовница, и искал подтверждение, оправдание своему поступку. То есть сначала я оказалась недостаточно гибкой для того, чтобы взять и приехать к его матери. Потом выяснилось, что я, оказывается, детям очень много всего позволяю, что Егор может взять и сказать: «Нет, не надо мне никаких ваших встреч. У меня вот сегодня репетитор, и я буду заниматься с ним». Мне кажется, Валентину было очень важно доказать себе, что дело не в нём, а дело во мне, что это я плохая мать, плохая любовница, плохая хозяйка. И даже когда у нас возникали какие-то бытовые споры о том, на чьей машине мы поедем в загородный дом, он себя тоже убеждал, что это всё опять-таки из-за моего тяжёлого характера, а не просто потому, что он давно хотел уйти.

— Мне кажется, вы хорошо рефлексируете свои переживания.

Нет, я не хорошо рефлексировала.

Я просто пыталась найти лекарство, которое сделает меня чуточку адекватнее, чуточку здоровее. Так чтобы моё состояние никак не отражалось на настроении детей. Так чтобы мама не приезжала, не привозила в контейнерах супы и котлеты, используя этот предлог для того, чтобы убедиться, что дочка у неё в своём уме и в добром здравии.

— Не знаю, отрефлексировала я это или нет, но у меня есть ещё тезис. Вот даже во всех наших спорах — какая машина поедет в загородный дом, что у нас будет на ужин, мясо или рыба — Валентин на протяжении всего нашего брака знал, что я к мясу очень равнодушна, а к некоторым видам… так я вообще их не переношу. Поэтому да, да, всегда лучше выбирать рыбу. Но поскольку он единственный любит свинину, то она всегда была на столе. Вот мне кажется, в таких спорах начиналась наша с ним война.

Я сейчас, может быть, просто притягиваю ситуацию. Рассуждаю, что воевать с женщиной — это низко и недостойно мужчины. Может быть, я просто так пытаюсь себя успокоить, что он плохой, поэтому мы с ним разводимся…

Психолог отпустил меня через сорок минут, сказав, что нам ещё есть над чем работать.