— Вот тебе дерьмовая правда жизни, Валь: ни одна женщина не хочет жить в стиле «я сама». Каждая женщина хочет жить в стиле «я сейчас своему наберу и вы землю жрать будете». Вот так Валь хочет жить любая женщина. И плевать, какой у неё характер.

Я закрыла за собой дверь и слёзы полились градом. Я стиснула зубы до скрипа. В этот момент вышла няня и охнув, перехватила меня за плечи, втолкнула в гардеробную.

— Оксаночка, я сейчас водички принесу…

— Нет, нет, — взмахнула рукой, пытаясь прийти в себя. — Всё хорошо. Всё замечательно. Я просто успокоюсь.

— Просто Егор сказал, что папе мы не открываем, и я поэтому даже не стала спорить, — быстро произнесла няня, и я поспешно кивнула.

Она выглянула из гардеробной и тихо произнесла:

— Дети в спальнях. Так что проходи, умывайся.

Я отдала ей сумочку и прошмыгнула мимо по коридору. Быстро залетела к себе в спальню, стаскивая с себя и костюм, и бельё. Тут же забежала в ванну и долго стояла под струями душа, чтобы мне стало немного полегче.

Мне вообще было сейчас плевать, как я выглядела — вышла с растёкшейся тушью под глазами, с красными губами. Нет, для приличия я, конечно, стала оттираться мицеллярной водой, но поняла, что я в том прекрасном возрасте, когда абсолютно плевать, как выгляжу в жизни и на фотках. Самое главное, чтобы я на МРТ, УЗИ и КТ выглядела прекрасно.

После вечера с детьми, когда Егор рассказывал о своих опасениях по поводу экзаменов, когда Маша в очередной раз высказывала, что с платьем с языками огня что-то не то, потому что в нём некомфортно танцевать, я немного успокоилась.

Рано утром с Машей поехали в ателье и портниха ещё раз попыталась привести платье в нормальное состояние.

— Ну, ты скажи, что не так. Скажи. — Спрашивала портниха, тяжело вздыхая и рассматривая Машу чуть ли не под микроскоп.

— Не знаю. Мне просто некомфортно. Мне тянет вот здесь, — Маша подняла ручки и показала на подмышки.

— Так. Ладно. А ещё?

— А ещё, не знаю. Только здесь. Из-за этого на спине неприятно.

С платьями была вообще большая проблема. Я молчала про туфли, которые стирались, можно сказать, за пару месяцев. Для нас это уже был расходный материал.

Забрав Машу и отвёзя её к няне, я посмотрела на время и заглянула в расписание. Сегодня была встреча с одним из партнёров, который прошёл государственную аккредитацию и теперь мог стать одним из дольщиков в будущем договоре долевого участия. Это были хорошие новости. Однозначно.

Когда я доехала до работы, уже уставшая и предельно хлебнувшая дипломатических разговоров с партнёром, я была готова просто упасть в своём кабинете и долго бесцельно глядеть в стену напротив.

Но мне не позволили.

Луиза Анатольевна, одна из главных сплетниц — я по-доброму называла её сплетницей, потому что она приносила очень хорошую информацию, заскочила ко мне в кабинет тихой мышкой и выпучив глаза, произнесла:

— Оксаночка, а ты представляешь, что у нас сегодня на утренней планёрке было? Старый наш генеральный сказал, что в эту субботу у нас будет с руководством важный ужин. Новый генеральный соизволил наконец-таки явить себя народу!

Глава 23

Я не понимала всеобщего ажиотажа перед появлением нового генерального директора. Для меня это было похоже просто на новый способ получить если не стресс на работе, так геморрой. И ведь, заметьте, в этом предложении не было ни слова про премию.

— И что мне надо сделать? Как-то подготовиться? Что-то собрать? — Устало спросила я.

Я понимала, что у меня глаза резало от того, что либо плакала, либо работала, постоянно напрягая зрение. Либо пыталась не сойти с ума. А это всё-таки нервное напряжение.

— Ну как это что тебе надо сделать, Оксан? — Луиза хлопнула глазами и стала похожа на кота из Шрека. — Ну, мне казалось, что ты уж точно воспользуешься ситуацией для того, чтобы наладить взаимоотношения с новым человеком, от которого будет зависеть твоя работа.

Я бы с радостью, конечно, наладила эти отношения, если бы у меня был на это ресурс. Но пока у меня был ресурс только на то, чтобы забить кого-то скалкой или черпаком для варенья. У меня было очень острое подозрение, что если генеральный появится и как-то подойдёт ко мне не с той стороны, например, сзади, то, вполне возможно, черпак для варенья найдёт первую цель.

— Слушай, я очень далека от всех этих разборок, от делёжки шкуры генерального. Так что мне по факту без разницы. Скорее меня больше напрягает, что я до сих пор не могу посмотреть на новый план.

— Ой, ну так скучно. Ты вот раньше была более живая и активная, а сейчас с твоим разводом ну прям невозможно. Я уж вот если честно, думала, что ты вот одна из тех, которые обязательно справятся.

— Я справлюсь.

Потому что я понимала, что в ситуации развода, несмотря на то, что у меня были родители, несмотря на мою Лику, я должна сама себя за волосы тащить из этой ямы, из грязи. Никто мне здесь другой не помощник.

— Ох, Оксаночка, — посетовала Луиза и взмахнула руками. — Ну, я побегу, побегу.

— Беги, — произнесла сквозь зубы.