— Я тебя не прошу через голову прыгать. Да, я уже понимаю, что мы с тобой походу не сойдёмся. То, что ты если закусила удила — то всё. И знаешь, кстати, появление Элины в нашей постели — это только следствие того, что я запарился на протяжении нескольких месяцев бегать вокруг тебя собачкой на задних лапах, плясать, говоря: «Ой, Оксан, ну вот давай мы вот здесь сейчас вот не будем нагнетать. Ой, а давай мы здесь сейчас сбавим обороты. Ой, Оксан, у нас с тобой всё-таки семья». Да, я запарился. Одно дело, когда есть в семье измена, но оба человека хотят сохранить этот брак. А другое дело, когда один из этих людей плевал на брак. Плевал на то, что вы столько лет вместе прожили. Плевал на двоих детей. Ты в своём желании возмездия не задумывалась о том, что дети сейчас переживают не самое лучшее время. Ты в своей гордости, в своей эгоистичности сейчас делаешь всё возможное для того, чтобы между мной и детьми не родилось ни черта понимания. Ты только можешь усугублять и усугублять сейчас ситуацию. И считаешь, что ты царица, что тебя незаконно унизили. Да, незаконно унизили. Ни одна женщина не достойна того, чтобы ей изменили. Оксан, я об этом даже с тобой не спорю. Но ты периодически хотя бы открывай глаза и смотри на то, что ты тоже не предел мечтаний. У тебя характер, как у старого генерала, который привык, что всё происходит так, как он сказал. И ведь тебе ничего нельзя поперёк молвить — ты же сразу губы поджимаешь.

Я и сейчас стояла с поджатыми губами и Валентин от этого ещё сильнее взбесился, зарычал. Мне показалось, что взмах его руки был направлен исключительно на меня.

Но нет, он долбанул кулаком по мозаичной кладке стены подъезда и зарычал:

— Хорошо, я принимаю твои правила игры! Мы с тобой вместе не будем! Да, я это уже понял. Да, это стало ясно после того, как у меня то машина в яйцах, то дети со мной не разговаривают, то дом вокруг объят огнём. Ты хотя бы знаешь вообще, сколько мне пришлось потратить времени для того, чтобы объяснить, как это такая идеально ровная линия у меня вокруг дома воспламенилась? Нет? Не представляешь? Тебе плевать! Ты совершила поступок и уехала! И гори всё синим пламенем. Я уже понял, что между нами ни черта не будет. Между нами даже не будет тех отношений родителей, у которых маленькие дети в разводе оказались. Потому что с тобой невозможно договориться. Потому что ты как танк — только твоё мнение правильное. Ты сама бы с таким человеком могла жить? Вот если бы я был точной копией тебя, ты бы как себя вела? Задумайся об этом на досуге, Оксан.

Пальцы словно наждаком прошлись мне по подбородку и Валя оттолкнулся от меня, презрительно скривил губы.

— Святая ,твою мать! От святости аж светишься! Ну вот, сиди со своей святостью. Только потом не обижайся, почему через десять лет Маша вдруг спросит: «а из-за чего папа не хочет со мной общаться?»

Глава 22

Валя взмахнул рукой и сквозь зубы процедил:

— Тебе никогда не подойдёт никакой другой мужик, кроме меня. Как бы ты себе там влажно не фантазировала о том, что “ай-яй-яй, мне нужен прям доминантный мужик”. Да нет, не нужен тебе доминантный мужик. Тебе такой мужик, как я, нужен.

— Потому что в нашей семье доминантным мужиком была я, — произнесла дрогнувшим голосом, потому что понимала эту дурацкую истину жизни — это мне больше всего нужно было в браке. Это я болела у Егора на соревнованиях, говоря о том, что “сын, ты со всем справишься. Ты мой чемпион. Ты самый крутой”. Это я тащила паровоз, а не ехала с ветерком.

— Не придуривайся. Такой бабе, как ты, только такой мужик, как я, и нужен: в меру дипломатичный, в меру спокойный, в меру уравновешенный, умеющий, если женщина так сильно этого хочет, взять и отступить назад, чтобы, упаси Боже, корона на твоей башке не пошатнулась. — Валя протянул это брезгливо и раздражённо, как будто бы хотел донести до меня всю грязь.

— Так чего ж тогда такой мужик, как ты, весь такой понимающий, девку другую в постель затащил?

— Потому что у такого мужика тоже есть предел, когда по горло нажрался, — произнёс он и цокнул языком. Сделал шаг назад. — Ты ни черта для нашего брака не сделала. Брак держался, потому что я делал этот выбор — быть женатым на тебе. Ты ни черта не сделала для того, чтобы наш брак продолжал существовать.

Я махнула рукой и сквозь слёзы произнесла:

— Не тупи. Я всем врала, что ты не дебил. А то так бы с тобой вообще никто не общался. Так что я дофига всего сделала для нашего брака.

Я дёрнула ручку двери и глубоко вздохнула.

Это было неприятно. Это было очень сильно больно, потому что пришёл тот момент, когда человек, которого я оправдывала до самого конца, защищала, когда его не было со мной в одной комнате, говорила всем, насколько он хороший — вот этот человек оказался самым мерзким из всех.

Почти шагнув в квартиру, я бросила через плечо: