Дорогие мои, сегодня максимально низкая цена на историю Лиды, у которой муж мало того что на мальчишнике снюхался с девкой, так она ещё и ребенка от него родила.

Скучно не будет. Жару подкинет неучтенный прокурор из Москвы

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Глава 19

Элина сделала шаг назад, приложила ладонь к груди, делая вид, будто бы была очень сильно шокирована таким выводом. А я пожала плечами.

Ну неужели она рассчитывала на то, что жена будет у её любовника сопли на кулак мотать и пытаться как-то смириться со всей этой ситуацией? Да с фига ли! Мне в баню не упёрся ничей отец, но пусть ходит и оглядывается. Потому что карма такая вещь — прилетает оттуда, откуда не ждёшь.

Валентин приосанился, постарался выгнуть грудь дугой. Но я в этот момент щёлкнула пальцами.

— Так что, Элина, вы, конечно, может быть, и рассчитываете на то, что у вас будет своеобразное «долго и счастливо» с моим мужем, но только он всё никак не хочет избавиться от клейма моего мужа и затягивает судебный процесс так, как это делал бы к смерти приговорённый. А вы не знаете ещё ту историю о том, что он саботировал заседание? Ну так вот, знайте. Так что — совет вам да любовь в таких непростых межличностных отношениях.

Зло хохотнув, я толкнула входную дверь, оказалась снаружи и услышала голос Вали:

— Оксана, я сейчас оденусь, и ты у меня ой как попляшешь!

— Попляшу. Попляшу на твоих костях. — Зло буркнула я себе под нос и двинулась к тропинке, которая вела к калитке.

Быстро погрузила вещи Маруськи. Села в машину и здесь поняла, что: да, я, конечно, женщина-огонь, женщина-пожар. Я, конечно, себя в обиду никогда не дам. Это только от того, что мой дом — то место, в котором я каждый уголок знала. То место, ради которого я много чего себя лишала. Это же только кажется, что купить дом, построить дом легко — были бы деньги. Вот у нас в семье деньги были. Да, да. Только, предположим, Валя никогда бы не понял, зачем нам мебель немецкой фирмы. Поэтому на мебель я зарабатывала сама. Бралась, хваталась за увеличение плана. Генеральный закатывал глаза и говорил: «Оксана, твою бы энергию да в мирное русло. Ты же как пропеллер — не пойми чего умудряешься за бедные восемь часов рабочего дня сотворить.» Умудрялась. А ещё я, помимо основной работы, умудрялась и перепродажей от застройщиков заниматься.

Мне так зло стало, что слёзы закипели на глазах. Я понимала, что вот всё, что делала, ради чего старалась — они сейчас взяли просто и обгадили. Они мои труды обесценили, одна своим желанием спать с любовником, а другой, видимо, какой-то юношеской дебильной мечтой о том, что это, наверное, очень возбуждает, когда ты знаешь, что вот на этой простыни ещё несколько условно моментов назад ты был с другой женщиной.

Извращенец чёртов!

И мне бы завести машину и сдать назад, но почему-то ноги меня не послушались, а рука сама дёрнулась к ручке. Я вышла, выпрямилась, расправила плечи. Разблокировала калитку и медленно пошла по обходной тропинке к задней стороне двора. Там, где стоял большой гараж. Гараж стоял на несколько машин. Но помимо этого там ещё был и хозблок — та же самая элементарная техника для ребят из обслуживающей компании: газонокосилки, снегоуборщик.

Я шла медленно. Сейчас не могла даже понять: в нормальном своём состоянии я была или как. Меня просто накрыло. Как говорят, то, что случилось — состояние аффекта. Вот и у меня состояние аффекта.

Я зашла в гараж и быстро, бегло осмотрелась в поисках полок. Шагнула к дальней стене. Контейнеры с садовым инвентарём, с лакокрасочными изделиями. Нижняя полка — канистра с бензином. В канистре литров десять.

Я обходила дом медленно. Канистру держала кончиками пальцев и она периодически перевешивалась, и из неё плескался бензин. Когда Валя выскочил на крыльцо, я стояла уже без канистры и просто смотрела на дом, который ничего мне плохого не сделал, но который опозорили. И мне казалось, что такой позор может быть исправлен только очищающим огнём.

— А знаешь, в чём дело? — Валя взмахнул рукой и начал быстро спускаться со ступенек. — Ты у меня такая вся правильная, у меня такая вся серьёзная. Только ты во всём этом своём достигаторстве забываешь, Оксан, что нормальному мужику хочется тепла.

Я стиснула челюсти. Поперёк горла стояли слова, которые я держала в себе.

— Понимаешь, вот так иногда бывает, что с женой у тебя вроде бы всё отлично, всё зашибись, но почему-то не хватает ни тепла, ни какого-то, не знаю, как это сказать! Наверное, чувства своей ценности. Ты же у меня всё сама можешь. Ты же у нас такая самостоятельная.

— Холодно тебе, значит, со мной было? — Спросила я, едва шевеля губами.

Валя развел руки в разные стороны. Незастёгнутая рубашка разъехалась на груди.

Я вывела руку из-за спины, щёлкнула спичкой по боку коробка.

— Ну вот и грейся теперь.

Произнесла и бросила спичку на полоску из бензина.

— Больная! — Рявкнул Валентин, отпрыгивая назад.

***