Еще несколько слез, но не так, как раньше. Кристал Андерс по понятным причинам вскрикнула. 'Мой малыш.'

'Сколько ему было лет?'

— Ему было три.

— Значит, мальчик и девочка — близнецы?

Она не ответила. Возможно, она была незнакома с этим термином.

— Где во всем этом был отец?

На этот раз не было ни пожатия плечами, ни слез. На этот раз Джессика увидела, как женщина напряглась и перевела взгляд из стороны в сторону. Она подняла правую руку и коснулась шрама на шее.

— Кристалл?

«Мы никогда не были так вместе», — сказала она. «Мы никогда не были парой или никем».

— Вы знаете, где он сейчас?

— Я не видел его и не слышал о нем много лет. Нет ума.

Бирн сделал пометку. — Он оставил тебе этот шрам?

Она покачала головой, но не подняла глаз. Она лгала.

'Как его зовут?' — спросил Бирн.

Еще раз пожал плечами, но Кристал сразу поняла, что это не прокатит.

— Кристалл?

«Его зовут Иезекииль», — сказала она. — Они зовут его Зик.

— Иезекииль, что?

Кристал пробормотала что-то неразборчивое.

'Мне жаль?'

'Мох.'

Джессика смотрела в сторону Пэрис, когда Кристал произнесла это имя. Как только Пэрис услышал это, Джессика увидела, как краснеет его лицо. Он раздвинул ноги и сел немного прямее. Похоже, он хотел броситься на интервью, но ничего не сказал.

Это имя имело для него значение.

«Итак, отцом детей является человек по имени Иезекииль Мосс», — сказал Бирн. — Как ты думаешь, дети могут быть сейчас с ним?

Она покачала головой.

'И почему так?'

«Он был дальнобойщиком. Он не называл никого своим домом. Не мое, конечно.

— Хорошо, — сказал Бирн. — Где и когда вы с ним познакомились?

Она снова указала на стену. «Вниз в Вейртон».

— И когда это было?

— Мне было где-то пятнадцать.

— Здесь родились дети?

Она кивнула.

— Нам нужно знать название больницы.

Кристал подняла глаза. Она почти улыбнулась, как будто это был самый глупый вопрос, который только можно себе представить. — Разве это не была больница ?

Бирн мгновение смотрел на нее. — То есть вы хотите сказать, что у детей нет свидетельств о рождении?

Она покачала головой. 'Нет.'

— Когда вы в последний раз видели своих детей?

При этом Кристал посмотрела на свои руки. Ее начало трясти. Джессика поняла, что это произошло не только из-за этого интервью, но и из-за ее пароксизмов отстраненности.

Интервью закончилось.

Детектив, которого Пэрис поставил на задний план, добился нескольких успехов. Когда двоих детей поместили в приемную семью, это произошло на уровне округа. Дом группы располагался на восточной стороне города.

Когда дети прошли прием, у социального работника не было при себе удостоверения личности, поэтому они вошли как Джон и Джейн Доу.

Джессика знала, что такое часто случается, особенно если отец неизвестен. Детям не дали фамилию Андерс, потому что у них не было ни свидетельства о рождении, ни каких-либо записей о рождении.

Детектив узнал, что в этом групповом доме проживало восемь детей, личности которых на тот момент не были идентифицированы – четыре мальчика и четыре девочки – в возрасте от трех до семи лет. Все они были Джейн и Джон Доус, так что следы детей Кристал Андерс в то время стали немного расплывчатыми.

Когда дом был закрыт из-за сокращений, сорок один ребенок был отправлен в разные дома. Куда делись двое детей, о которых идет речь, пока неизвестно.

Детектив полиции в этот момент работал с телефоном и факсом.

Он предоставил зацепку, которая могла бы оказаться полезной. Офицер службы пробации Кристал Андерс все еще работал в округе Кайахога. Его звали Марк Сантос, и он впервые встретил Кристал примерно через год после того, как она бросила своих детей.

Марку Сантосу было около сорока пяти лет, он был полным и спокойным. Джессика видела, как эта приветливость может в короткие сроки превратиться в дисциплину. Если и существовала профессия, которая ежедневно слышала больше лжи, чем полицейский, то это был офицер службы пробации.

Общим для этих двух должностей было то, что каждая из них имела законное право лишить человека свободы.

Они встретились в вестибюле Центра правосудия. Сантос привез с собой кое-какие документы.

«Я хорошо ее помню», — сказал он. «Она была одним из моих пациентов в два разных раза. Один раз, когда ей было девятнадцать, и один раз, когда ей было двадцать шесть.

Сантос положил на скамейку две фотографии. Это были не полицейские снимки, а полароидные снимки, сделанные в офисе службы пробации. Фоном у обоих была выкрашенная в белый цвет бетонная стена.

Но на этом сходство закончилось.

В девятнадцать лет Кристал Андерс была хорошенькой молодой женщиной. Ее голубые глаза были ясными, кожа гладкой. Фотография и ее освещение не особенно понравились, но, несмотря на это, она была весьма привлекательна.