— О, явился, — Ирина Эдуардовна мазнула по сыну равнодушным взглядом. — Женечка, ты почему не отвечал на мои сообщения в пятницу? Я тебе скидывала контакт нужного человека, который делает справки для физкультуры. Чтобы ты время не терял на этих стадионах.

— Добрый вечер, — Марк Саламонович прошел к столу, аккуратно отодвинул тяжелый стул и сел. Он двигался спокойно, без привычной для прежнего Жени суеты и развязанности. — Смартфон был на беззвучном режиме. На лекциях это отвлекает.

Отец медленно отложил планшет в сторону. Его густые брови сошлись на переносице. Он внимательно, словно на допросе, уставился на сына. Владимир Сергеевич слишком хорошо знал своего отпрыска. Тот обычно заваливался в дом, швырял куртку на пол, требовал у прислуги еду и с порога начинал канючить деньги на новые брендовые шмотки или ремонт разбитого спорткара. Сейчас перед ним сидел собранный, вежливый молодой человек с абсолютно прямым взглядом.

— На лекциях, говоришь, отвлекает? — голос отца прозвучал низко, с угрожающими нотками. — Интересно. А мне вот сегодня днем звонил Радомир Юрьевич. Декан твоего факультета, если ты еще не забыл. Ирина Эдуардовна оторвалась от салата и с легкой тревогой посмотрела на мужа.

— Володя, что-то случилось? Наш мальчик опять куда-то вляпался? Только не говори, что его хотят отчислить в первую неделю! Ты же заплатил!

— В том-то и фокус, Ира, что его не отчисляют, — Владимир Сергеевич встал, заложил руки за спину и начал мерить шагами столовую. — Радомир Юрьевич в полном недоумении. Он говорит, что старик Козлов — этот бешеный пес, который из принципа не берет взятки и ненавидит всех моих знакомых — сегодня на ученом совете упомянул нашего Женю. Сказал, что у Климова-младшего феноменальные знания по топографической анатомии и нейрохирургическим доступам.

Отец остановился прямо за спиной Вознесенского, тяжело опустив ладони на спинку его стула.

— А теперь ответь мне, сынок. Что за игру ты ведешь? Откуда у тебя эти знания? Радомир прямо спросил: «Володя, твой пацан случайно не связался с какими-то фармацевтическими подпольщиками? Или он сидит на каких-то новых стимуляторах для мозга, которые сейчас тестируют в частных лабораториях?» Ты же двух слов связать не мог! Какая, к черту, клиническая анатомия?

Марк Саламонович сохранял абсолютное хладнокровие. Он взял салфетку, вытер пальцы и повернулся к отцу. В его глазах не было ни капли страха, который обычно парализовал прежнего Женю перед родителем.

— Владимир Сергеевич, — спокойно начал Вознесенский, сознательно уйдя от фамильярного «пап». — Спешу вас успокоить. Никаких стимуляторов, подпольной химии или афер здесь нет. Мой мозг абсолютно чист. Можете заказать для меня любой токсикологический скрининг в независимой лаборатории прямо сейчас.

Отец прищурился. Обращение по имени-отчеству и этот ледяной, уверенный тон подействовали на него как ушат холодной воды.

— Тогда как ты это объяснишь?

— Всё очень просто, — Марк Саламонович откинулся на спинку стула. — В конце августа, после нашей последней... бурной вечеринки, я едва не погиб. У меня случился тяжелый приступ, сердце почти остановилось. Назовем это клинической смертью или глубоким кризисом. Когда я пришел в себя, я понял, что качусь на дно. И что диплом, который вы мне купили, сделает из меня не врача, а убийцу в белом халате. Мне стало противно.

Ирина Эдуардовна охнула, прижав ладонь к груди.

— Женечка, господи... Какое сердце? Почему ты мне ничего не сказал?

— Потому что вы были заняты открытием нового филиала в Барвихе, мама, мягко, но с ощутимым укором произнес Вознесенский. Последние две недели лета я не вылезал из медицинских библиотек. Я читал по шестнадцать часов в сутки. Оказалось, у меня отличная визуальная память. Я буквально впитываю текст. То, что Козлов принял за гениальность — просто результат жесткой, фанатичной работы. Я решил, что раз уж я занимаю это место в Первом Меде, я стану лучшим. Не ради твоих связей, отец. Ради себя.

Владимир Сергеевич долго молчал, вглядываясь в лицо сына. Он, как опытный аппаратчик и чиновник высшего ранга, привык видеть ложь за версту. Но сейчас он видел перед собой человека, который говорил с ним на равных. Более того, в интонациях сына сквозила такая властность и авторитет, каких сам Владимир Сергеевич добивался годами номенклатурной борьбы.

— Почитал книжки за две недели, значит... — протянул отец, возвращаясь на свое место. В его глазах подозрительность начала медленно уступать место чему-то похожему на жесткую министерскую гордость. — Ну-ка, раз ты у нас такой начитанный. На следующей неделе министерство подписывает контракт на закупку партии китайских магнитно-резонансных томографов нового поколения для городских больниц. Мои аналитики поют соловьем, говорят — сказка, экономия бюджета тридцать процентов. Что думаешь?