— О, великие силы, оно разговаривает, — съязвил Козлов, и по аудитории покатились жидкие смешки. Профессор поднял руку, призывая к тишине. — Выйдите к столу, Климов. Порадуйте нас знаниями, за которые ваш уважаемый родитель так усердно ратовал перед приёмной комиссией.

Вознесенский неторопливо спустился по ступеням амфитеатра. Каждое его движение было выверено. Он подошёл к демонстрационному столу, остановился напротив профессора и посмотрел на кость в его руках. Внутри Марка Саламоновича проснулся старый, злой азарт. Этот мальчишка-профессор (а для семидесятилетнего Вознесенского шестидесятилетний Козлов был именно мальчишкой) решил устроить публичную порку? Ну что ж, пускай попробует.

— Возьмите, — Козлов протянул ему кость, ожидая, что парень возьмет её брезгливо или неуклюже.

Марк Саламонович взял клиновидную кость. Взял правильно — тремя пальцами за тело кости, так, чтобы не закрывать обзор анатомических ориентиров. Профессиональный хват хирурга. Козлов это заметил, и в его глазах впервые промелькнуло удивление.

— Слушаю вас, Климов. Покажите мне тело кости, её поверхности и... ну, хотя бы парочку отверстий. Если вспомните латынь, я буду крайне удивлен.

— Os sphenoidale, клиновидная кость, — голос Вознесенского зазвучал ровно, глубоко, без малейшей дрожи. Это был голос человека, читающего лекцию, а не отвечающего у доски студента. — Занимает центральное положение в основании черепа. Состоит из тела, corpus, и трех пар отростков: больших крыльев, alae majores, малых крыльев, alae minores, и крыловидных отростков, processus pterygoidei.

В зале стало тихо. Очень тихо. Алина Воропаева даже подалась вперед, едва не уронив свои цветные ручки.

— Продолжайте, — Козлов прищурился, его ирония куда-то улетучилась.

— Тело кости имеет шесть поверхностей, — Вознесенский развернул кость, указывая кончиком ручки, которую прихватил с собой, точно на анатомические зоны. — На верхней поверхности мы видим так называемое турецкое седло, sella turcica. В центре его располагается гипофизарная ямка, fossa hypophysialis, где проецируется нижний придаток мозга — гипофиз. Спереди от ямки находится бугорок седла, tuberculum sellae, сзади — спинка седла, dorsum sellae.

Козлов молчал. Он стоял, скрестив руки на груди, и его взгляд стремительно менялся от недоверия к глубокому шоку. Студенты на лавках зашептались. Шахов открыл рот так широко, что туда могла залететь та самая муха.

— В толще тела кости находится клиновидная пазуха, sinus sphenoidalis, относящаяся к воздухоносным путям, — продолжал Марк Саламонович, абсолютно не обращая внимания на произведенный эффект. Он был в своей тарелке. Он эту кость вскрывал сотни раз в своей прошлой жизни. — Теперь по поводу отверстий, профессор. У основания большого крыла располагаются три критически важных отверстия. Первое — круглое отверстие, foramen rotundum, через которое проходит верхнечелюстной нерв, вторая ветвь тройничного нерва. Второе — овальное отверстие, foramen ovale, для нижнечелюстного нерва. И третье, самое латеральное — остистое отверстие, foramen spinosum, через которое в полость черепа входит средняя менингеальная артерия.

Вознесенский сделал короткую паузу, посмотрел прямо в ошарашенные глаза Козлова и добавил с едва заметной тонкой ухмылкой:

— Повреждение структуры в зоне foramen spinosum при черепно-мозговых травмах чревато формированием эпидуральной гематомы из-за разрыва упомянутой артерии, что требует немедленной декомпрессионной трепанации. Но это уже клиническая анатомия, прошу прощения.

В анатомическом театре повисла мертвая, звенящая тишина. Первокурсники, конечно, не поняли пассажа про эпидуральную гематому, но сама латынь, звучащая из уст вчерашнего мажора-прогульщика так, словно он на ней разговаривал с детства, повергла их в ступор.

Профессор Козлов медленно снял очки. Протёр их краем халата, надел обратно. Его пальцы слегка подрагивали.

— Климов... — тихо произнёс профессор. — Вы где это списали? У вас микронаушник?

— Вы можете осмотреть мои уши, Аркадий Валерьевич, — спокойно ответил Вознесенский, слегка повернув голову. — И обыскать карманы. Анатомия — это структура. Её нельзя просто списать, её нужно видеть пространственно.

Козлов сделал шаг вперед, выхватил из коробки на столе совершенно другую кость — височную, одну из самых сложных для изучения из-за обилия каналов лицевого и слухового нервов.

— Хорошо. Височная кость. Os temporale. Каналы. Назовите мне хотя бы проводящий путь лицевого нерва. Откуда заходит, где поворачивает, куда выходит.

Марк Саламонович даже не поморщился. Он взял височную кость, перевернул её каменистую часть к себе.