— Беременность — это серьезный фактор, — наконец произносит Резцова, и её тон становится предельно собранным. — Это значит, что её мотивация уничтожить вас возросла в сотни раз. Она будет выжимать из него всё до последней капли, прикрываясь интересами будущего ребенка. Но для нас, Мария, это не поражение. Это дополнительный рычаг. Суд всегда смотрит на моральный облик супруга. Действующий генерал, сожительствующий с беременной подчиненной при наличии законной жены и взрослых детей — это грандиозный скандал для Министерства обороны. Александр Николаевич понимает это лучше нас с вами. Он сделает всё, чтобы этот факт не стал достоянием общественности до официального расторжения брака.

— Что мы делаем? — коротко спрашиваю я.

— План меняется на ходу, — жестко отчеканивает адвокат. — Сегодня четверг. Мои люди в суде уже получили определения об обеспечении иска. Аресты на счета и недвижимость наложены, но базы обновятся только к завтрашнему утру. Александр узнает об этом в лучшем случае в понедельник, когда его личные банковские карты заблокируют, иликогда его юристы попытаются совершить какое-либо действие с активами. У нас есть ровно три дня — пятница, суббота и воскресенье. Вы должны собрать детей. Нам нужен один решающий удар, который лишит его возможности маневрировать. Вы готовы открыть правду Артёму и Алине?

У меня внутри всё сжимается от невыносимой, удушающей жалости к своим детям. Тёма… мой взрослый, сильный мальчик, который буквально боготворит отца. Для него это известие станет ментальным крушением всей его системы ценностей. Алина… тонкая, чуткая девочка, которая только-только начинает строить свою жизнь. Как они переживут эту гнилую, отвратительную правду? Как мне сказать им, что их идеальный отец — обычный лжец, обворовавший их ради нерожденного ребенка от чужой женщины?

— Мария? Вы меня слышите? — голос Резцовой возвращает меня к реальности. — Я понимаю, как это больно. Но если вы не скажете им сами, спокойно и аргументированно, предъявив документы, Александр сделает это первым. Он перевернет ситуацию так, что это вы окажетесь виноватой — «холодной, непонимающей матерью», которая мешает его «позднему счастью». Он разыграет карту благородного отца, который берет ответственность за новую жизнь. Вы потеряете детей, Мария. Он перетянет их на свою сторону. Вы этого хотите?

— Нет, — это слово вырывается из моего горла, как хрип раненого зверя. — Никогда. Моих детей он у меня не заберет. Это единственное честное, что осталось от нашего брака.

— Тогда слушайте меня внимательно. Назначайте семейный ужин. На выходные. Например, на субботу. Пусть все будут дома — Александр, Артём, Алина. Вы накроете стол, дождетесь, пока все соберутся, и спокойно, при детях, выложите все карты на стол. Документы, выписки, фотографии из Сочи и новость о беременности его полковника. Вы должны сделать это именно так — публично, внутри семьи. Генерал Воронцов привык командовать и диктовать условия слабой стороне. Когда против него встанет вся его семья в едином строю, он будет морально уничтожен. Он не сможет защищаться. Он подпишет любое мировое соглашение, которое я ему предложу в понедельник утром.

Я сглатываю подступивший к горлу ком. Мое сердце бьется так сильно, что удары отзываются в висках. Это страшный, жестокий сценарий. Это хирургическая операция без наркоза на живом теле нашей семьи. Но я понимаю: Ольга Николаевна абсолютно права. Если я проявлю слабость сейчас, если я попытаюсь сгладить углы — Александр раздавит меня, используя свою беременную пассию как таран.

— Хорошо, Ольга Николаевна, — тихо, но твердо отвечаю я. — Суббота. Семейный ужин. Я сделаю это.

— Вот и отлично. Я подготовлю все документы к субботе, курьер привезет вам полный пакет папок с синими печатями суда об аресте имущества. Вы положите их на стол рядом с десертом. Держитесь, Мария. Осталось совсем немного. Скоро эта ложь закончится.

Я отключаю телефон и кладу его на стол. Мои руки больше не дрожат. Внутри меня воцаряется звенящая, мертвая пустота. На смену боли пришла абсолютная, кристальная ясность действий. Я поднимаюсь, поправляю жакет и выхожу из кабинета. Я иду по коридору госпиталя, мимо лестницы, ведущей на третий этаж, где в вип-палате мой муж сейчас целует руки Елене Крыловой. Я не поднимаю головы. Мне больше не интересно, что они там делают.

Пусть генерал Воронцов наслаждается своими последними часами ложного триумфа. Он думает, что поймал бога за бороду, что новая жизнь принесет ему долгожданное омоложение и свободу. Он еще не знает, что в субботу вечером его парадный мундир превратится в саван для его репутации, а погоны, которыми он так гордится, не спасут его от сокрушительной, уничтожающей правды, которую я приготовила для нашего последнего семейного ужина.

Глава 9

Глава 9