— Ну, за то, что мы наконец-то собрались все вместе! — Александр поднимает бокал, обводя нас любящим, хозяйским взглядом. — За наш крепкий тыл! За вас, мои дорогие.

Мы со звоном соприкасаемся бокалами. Я делаю вид, что пригубила, Алина лишь касается губами стекла, а Тёма выпивает свой бокал почти до дна. Начался наш последний общий ужин.

Александр ест с аппетитом, шутит, расспрашивает Артёма о сложных операциях в госпитале, дает Алине авторитетные советы по поводу её будущей юридической практики. Он выглядит расслабленным, но его выдает одна деталь — его личный мобильный телефон, который он никогда раньше не выкладывал на обеденный стол, теперь лежит прямо рядом с его тарелкой, экраном вниз. На протяжении последних сорока минут аппарат то и дело начинает тихо, едва слышно вибрировать на скатерти. Каждый раз при этом звуке пальцы Александра едва заметно вздрагивают. Он бросает на экран быстрые, вороватые взгляды, но не берет трубку.

Я знаю, кто ему звонит. Елена Крылова. Лежит в своей вип-палате, окруженная лучшими врачами, которых он ей обеспечил, и захлебывается от гормональной паники и ревности. Она ведь знает, что её любимый генерал сейчас сидит дома, со своей«старой» женой и взрослыми детьми, празднует семейный ужин. Она боится, что он передумает. Она давит на него через его самую большую уязвимость — через их нерожденного ребенка.

После очередного длинного виброзвонка Александр не выдерживает. Его лицо становится дерганым, на лбу проступает мелкая испарина. Он шумно отодвигает стул и поднимается из-за стола, натянуто улыбаясь.

— Ребят, я отойду буквально на пару минут в кабинет? Извините. Срочный звонок из штаба округа, не могу не ответить. Сейчас вернусь, продолжим чаепитие. Маш, наливай пока чай.

Он хватает телефон и быстрыми, почти суетливыми шагами выходит из кухни. Как только за ним защелкивается замок, атмосфера за столом мгновенно меняется. Воздух становится ледяным и тяжелым. Алина резко опускает вилку на тарелку — металл со звоном ударяется о фарфор. Её глаза горят яростным, темным огнем. Артём удивленно переводит взгляд с сестры на меня, уловив эту внезапную, звенящую перемену в пространстве.

— Мам, Алин, вы чего? — Тёма хмурится, его врачебный радар снова фиксирует аномалию. — Что за лица? Случилось что-то, пока меня не было? На папе лица нет, у него руки ходят ходуном. И вы сидите как на поминках.

Я медленно поднимаюсь со своего места. Мои движения плавные, точные. Больше нет нужды притворяться. Десять дней тишины, которые требовала Ольга Николаевна, подошли к концу. Судебные приставы и банки уже выполнили свою работу — счета Александра заблокированы, имущество арестовано, капкан захлопнулся намертво. Теперь пришло время для морального трибунала.

— Посиди здесь, Тёмочка, — тихо, но пугающе твердо произношу я, кладя ладонь на плечо сына. — Сейчас твой отец вернется, и мы обо всем поговорим. Алина, помоги мне принести десерт.

Дочь молча встает и идет за мной в коридор. Мы подходим к гардеробной в прихожей. Из моей глубокой сумки я достаю плотную, тяжелую кожаную папку на молнии, которую мне вчера передал курьер от адвоката Резцовой. Внутри неё — полный комплект документов: решения суда об аресте активов, выписки по скрытым счетам Александра, фотографии из Сочи и копии медицинских карт Елены Крыловой. Это наше оружие. Наш приговор генералу Воронцову.

В этот момент из кабинета в глубине коридора доносится приглушенный, но яростный шепот Александра. Дверь кабинета приоткрыта на пару сантиметров, и в тишине квартиры его голос звучит отчетливо, как по радио. Мы с Алиной застываем у зеркала в прихожей, превращаясь в слух.

— Лена, ради бога, прекрати истерику! — со злобным, загнанным отчаянием говорит мой муж в трубку. — Я же сказал тебе: я дома, ужинаю с детьми. Я не могу прямо сейчас бросить всё и приехать к тебе в палату, это вызовет подозрения у Марии! Да, я помню про свое обещание! Я люблю тебя, Лена, и нашего ребенка я не оставлю, ты же знаешь, как это важно для меня. Я обещал тебе развод — значит, я разведусь. Сколько раз тебе повторять?

Послышалась короткая пауза — видимо, Крылова на том конце провода кричала и рыдала, требуя немедленных действий. Александр тяжело, со свистом выдыхает, его голос становится жестким, фальшиво-уверенным:

— Послушай меня внимательно. Я уже проконсультировался со своими юристами из ведомства. Всё пройдет тихо и гладко. Квартира на Патриарших достанется тебе, я полностью перепишу её на тебя сразу после развода. Марии я оставлю эту квартиру на Фрунзенской и старую дачу в Истре, ей этого хватит за глаза, она женщина непритязательная, профессорская дочка, шуметь не станет. Деньги на счетах я успею частично перевести на твое имя до того, как подам официальное заявление. Дай мне еще неделю, Лена. Я соберу вещи, поговорю с Тёмой и Алиной, подготовлю их. Они взрослые, поймут меня. Главное — береги ребенка, не нервничай. Я скоро буду у тебя. Всё, целую, жди.

Он отключает вызов.