С одной стороны, он понимал мать, а с другой – не мог ее простить. Она его бросила, а причины неважны. Но та обида давняя, тихая, как хронический недуг. Она не жгла его изнутри, как ненависть к Морозову, не требовала выхода. Да и в глубине души он испытывал к матери что-то похожее на восхищение.

А вот отец, похоже, наоборот, обжегшись, западал теперь исключительно на красивых дур.

Хотя с Катей Никита просчитался. Может, она была и не семи пядей во лбу, но оказалась хваткой и хитрой. Умудрилась не просто завлечь отца своими прелестями и затащить в постель, но и захомутать.

Сначала отец стал приводить ее домой и оставлять на ночь. Никите это вторжение в их мир уже не понравилось.

Катя пыталась к нему подлизаться, но он быстро пресек эти уловки. Он не отец – его улыбками, слащавыми речами и полупрозрачным пеньюаром не пронять.

– Ты здесь ненадолго, – сказал он сразу. Потом еще много чего говорил. Даже запугивал.

Она и плакала, и пыталась задобрить, и жаловалась отцу. Никита всё ждал, когда тому надоест ее скулеж. Отец на дух не выносил женских истерик. Многие его бывшие пассии именно на этом получали отставку.

Но в августе отец отправил Никиту отдохнуть за границу – тогда как раз он увиделся с матерью второй раз. Перелет был через Москву. А по возвращению домой Никита узнал, что Катя переехала к ним с концами. Все-таки влезла, змея. А отец, старый дурак, стал поговаривать о женитьбе. И хоть кол у него на голове теши – он не видел, что Катя лишь притворяется милой и покладистой. При нем она просто ангелочек. Зато с Никитой она больше не таилась.

– Еще посмотрим, мелкий засранец, кто из нас отсюда вылетит первым. Ночная кукушка дневную всегда перекукует, – победоносно заявила она в одну из недавних стычек. Осмелела, хозяйкой себя почувствовала, потому что теперь и правда отец вставал на ее сторону.

Да, с ней он просчитался. Не уследил. Но и она не знает, с кем связалась.

– Что ж, посмотрим, – улыбнулся он ей своей коронной улыбкой, после которой у других людей пропадало желание улыбаться.

А потом в их классе появилась Ева Габер. Нет, тогда он про ее мать ничего не знал. Ему понравилось, как она отбрила Морозова и всю их гоп-компанию. И все верно ведь сказала – тупые нищеброды и есть. Да и в целом было в ней что-то, что его заинтересовало. Характер, наверное. Хотелось ее изучить, прощупать, узнать, что у нее на уме и на что способна. Да и дурой она уж точно не была. И Боре она понравилась с первого взгляда. Это можно было бы как-то использовать, только как – он еще не придумал.

Зато, когда случайно увидел ее мать, идея зародилась сама собой. Красивая, сексапильная, безмозглая кокетка – отец такую не пропустит ни за что. И Катя – не помеха.

Конечно, помогать нуждающейся матери его подруги отец не хотел ни в какую. Но опять же – Никита его уговорил. А дальше всё пошло по накатанной, даже вмешиваться не пришлось.

Не прошло и недели, как отец снял для матери Евы квартиру. И сегодня вечером наверняка остался у нее, а Кате наплел, что задерживается на работе.

Никита зашел в холл. Катя тут же выскочила из гостиной, но, увидев его, скисла.

– Отец дома? – невинно спросил Никита.

– Нет. Звонил, что задерживается на работе. Что-то срочное там у них.

Никита про себя удовлетворенно улыбнулся и поднялся в свою комнату. Ну хоть что-то идет, как задумано. Еще немного он подождет, понаблюдает, а потом начнет потихоньку сливать Кате отцовский роман с матерью Евы. Неявно и не в лоб, чтобы ту терзали сомнения. Чтобы она душила отца своей ревностью и сценами. А тот долго не выдержит, и тогда – прощай, Катя…

70

Никита

Паша дал о себе знать только на следующее утро. Никита как раз собирался в школу. Настроение чуть улучшилось – отец порадовал: вчера явился среди ночи. И Катя порадовала: устроила ему небольшой скандальчик.

Так что за завтраком отец сидел угрюмый и злой. И уехал на работу без привычного «люблю, Катюша». Они вообще ни единым словом не перемолвились.

Что ж, начало положено, Никита мысленно потер руки. Но, когда садился в отцовский джип, почти сочувственно сказал:

– Плохо спалось?

Отец только поморщился недовольно, не желая отвечать, и всю дорогу они ехали молча.

Никита, как обычно, вышел у школы. Огляделся по сторонам – никого из его компании поблизости не было. Зато на крыльце, как всегда, торчала морозовская гопота и, конечно, сам ненавистный Морозов.

Подходя к школе, Никита занервничал, хоть и старался не подать виду. Плевать, конечно, на этот биомусор, но быть осмеянный тоже не сильно хочется. А Морозов наверняка сейчас так и сделает – поднимет его на смех за вчерашнее бегство.

Однако Морозов и слова не проронил, пока Никита проходил мимо. Только испепелял взглядом. И в классе потом тоже ничего не высказывал.

А на перемене между вторым и третьим уроком наконец-то объявился Паша.

Вообще, позвонил он еще раньше, но Никита не отвечал. Злился. Потом рассудил, что Паши ему все-таки нужен. Без него пока никак. Поэтому с ледяным спокойствием выслушал его сумбурное оправдание.