Я даже представить побоялась, что он имел в виду. Мы молча оделись и вышли из школы. На крыльце нас поджидал Боря.

– Ну что? Как все прошло?

– Нормально, – отмахнулся Никита. – У нас тут с Морозовым только что случилась небольшая стычка.

– Опять? Из-за Рукавишниковой?

– Да. Этот придурок мне стрелку забил. В семь вечера за рембазой. Так что сегодня нас ждет незабываемая ночка.

Боря, как и я, сразу встревожился.

– А что будет?

– Опустим этого козла, – довольно изрек Головин.

– То есть как – опустим? – вскинулась я. – Вы что, с ума сошли?

Головин смерил меня насмешливым взглядом.

– Ну не так, как ты подумала. Мы же не извращенцы какие-то.

– А как тогда?

– Унизим основательно… – пробормотал Головин рассеянно – он уже кому-то звонил.

– Паш, здорово. Планы на вечер есть? Отменяй. Помнишь дебила, с которым ты в «Ласточке» дрался? Да, и на кладбище… Да, Морозова… Есть шанс отыграться. Только он, как ты помнишь, сильно борзый и, скорее всего, придет не один, так что подтягивай всех своих… Да-да, побольше… Отлично! А ты где сейчас? … Хорошо, сейчас подъеду… Давай, увидимся.

Головин убрал телефон и посмотрел на нас с Борей. Не знаю, какой он там не извращенец. По мне так – очень даже похож.

– Ну ладно, мальчики-девочки, я к Паше в клуб. До вечера. Я за вами заеду в начале седьмого.

Головин уехал, а Боря пошел меня провожать.

– Мне вся эта затея ужасно не нравится.

– Да я тоже не в восторге, – поддакнул Боря.

– Давай его отговорим.

– Никиту? Да ну ты что, это невозможно. Видела, как он загорелся? Да он уже так давно мечтает расправиться с Морозовым, что не упустит случая.

– Мда, он именно так и сказал.

Дома я места себе не находила. Вот зачем Морозов вызвал Головина? Почему он такой дурак? Разве не ясно, что Головин никогда не станет с ним драться сам. И вообще – любую ситуацию обернет против него. Подставит, унизит, изобьет чужими руками, а потом еще и сделает так, что Морозов виноватым останется.

Я страшно злилась на него, но еще больше – меня душила обида. Прямо жгло внутри. Это же из-за Сороки он так взвился. Вон как кинулся защищать свою подружку, прямо на месте был готов Головина растерзать. И мне тогда столько гадостей несправедливых наговорил, опять же из-за нее. А теперь еще и получит…

«Так ему и надо, идиоту», – зло выпалила я, взяла телефон и набрала его номер.

– Да! – ответил он грубо после пятого гудка.

Мне сразу же захотелось сбросить звонок, и будь что будет. Но я же потом сама себя изгрызу.

– Не ходи сегодня никуда. Ни за какую рембазу, или где там вы договорились встретиться, – сухо сказала я.

– С чего бы это? За дружка своего волнуешься? Раньше надо было думать.

– Морозов, ты дурак совсем? Ты учишься с Головиным с первого класса и всерьез веришь, что он будет с тобой драться? Он уже позвал Пашу и каких-то его дружков из клуба. Тебя там уделают толпой и устроят публичное унижение. Ты этого хотел? – кипятилась я. – Потому что если ты хотел напугать Головина, то не вышло. Головин только рад, что ты предоставил ему возможность разделаться с тобой.

Морозов молчал, только дышал тяжело в трубку.

– Не ходи никуда. Не будь дураком. Ты меня слышишь?

Морозов сбросил вызов, так ничего не ответив.

Надеюсь, он все-таки прислушался к моим словам, если у него хоть немного жив инстинкт самосохранения.

В четверть седьмого за мной заехали Никита и Боря. Сначала я малодушно хотела отказаться под каким-нибудь благовидным предлогом. Потому что даже издевательства над Сорокой и Мутным меня коробили, хотя обоих терпеть не могу. А если будут при мне бить Морозова или еще что похуже, вынести это мне будет не под силу. Однако остаться дома, в подвешенном состоянии – тоже не вариант. Буду ведь еще больше терзаться в неведении. А там, может, получится как-то вмешаться…

Так что скрепя сердце я спустилась вниз и села в машину Никиты.

– Ну что, как настроение? – спросил меня он, а у самого глаза так и горели в предвкушении. – Сейчас еще за Русом заедем, а то он сегодня безлошадный. Сколько уже? – Он посмотрел на часы. – Блин, надо поторопиться, а тот Паша со своими уже выдвинулся.

Руслана и Веронику подобрали на перекрестке.

– А рембаза – это вообще что и где? – спросила я дрогнувшим голосом. Да меня всю едва не трясло от нервов.

– Это где старый завод, там раньше технику ремонтировали, станки всякие, – пояснил Боря. – Сейчас он почти не функционирует. А сразу за ним – пустырь.

– Там всегда сходки устраивают, – вклинился Руслан. – В девяностых, батя говорил, бандосы стрелки забивали. Много кого вальнули.

Прекрасно, обреченно вздохнула я.

К тому времени, когда мы подъехали к заводу, уже сгустились сумерки. Но вся промзона была довольно ярко освещена. Почти над каждой бетонной плитой, коими был огорожен завод по периметру, горели фонари, заливая желтым светом округу. И группу парней мы увидели еще издали.