«Никита, зачем они здесь?», – выкатила она глаза, закрываясь руками. Идиотское выражение на ее лице сменилось растерянностью. Никита подошел к ней вплотную, улыбнулся почти ласково. А затем ударил.

Он ударил ее только раз, коротко и болезненно, под дых, чтобы увидеть, как исказилось ее лицо. Как в глазах вспыхнул животный страх.

Потом он только наблюдал, сидя на диване, как ее, полуголую, хватали и толкали Руслан и Вероника. И Боря. Но тот делал это без огонька, да вообще с явной неохотой. Через силу. И на нее старался лишний раз не смотреть. Никита знал, что такие забавы Томашевского не заводят, но ему нравилось его ломать. Затягивать в пучину своих безумных затей. Это почти так же захватывало, как наблюдать страх, отчаяние, панику.

Правда тогда все закончилось слишком быстро, они толком и не позабавились. Эта курица умудрилась укусить Руслана, схватить свою кофту и выбежать. Руслан кинулся за ней, но она заскочила в туалет и закрылась изнутри. Вероника, умница, хоть и не сразу, но сумела ее оттуда выкурить. Но не прошло и десяти минут, как к ним ворвался этот черт Морозов. Не один, с двумя такими же приматами, как он. Но те просто топтались у порога. А этот схватил его, Никиту. Как плюшевую игрушку сдернул с дивана и впечатал в стену.

А самое невыносимое, что Никита тогда испугался. Вот этого тупого, убого плебея. Этого ему Никита простить не мог. Его должны бояться, а не он.

Вот с того дня он и лелеял мысль о мести. А еще понял, что нужна грубая физическая сила. Руслан оказался житковат.

Потому и появился в их компании Паша. У него были какие-то проблемы с законом. Подрался в клубе Бориного отца с охраной. Ну как подрался? Раскидал их как девочек. Но одному сломал ни то руку, ни то ногу. В общем, Паше грозил суд и вполне реальный срок. Потому что там, где простой мог отделаться условкой, боец ММА будет мотать по полной.

Никита упросил отца помочь. Тот поначалу не соглашался, не хотел связываться, портить репутацию. Но Никита давно изучил отца вдоль и поперек, и прекрасно знал, на какие кнопки надо жать, чтобы получить свое.

Дело удалось замять. Паша получил свободу, а Никита – собственного цепного бойца. Тупого, мощного, преданного и без всяких рефлексий. Говоришь – делает. Идеально.

И до сегодняшнего дня Паша его ни разу не подвел.

Никита яростно ударил по рулю. Такой шанс упустили!

Он ведь уже мысленно нарисовал в подробностях, что бы они сделали с Морозовым, как бы всласть поглумились. Простым мордобоем он бы точно не отделался. Никита жаждал раздавить его. Растоптать, смешать с грязью, заставить ползать на коленях. Вот это был бы истинный кайф – наблюдать его беспомощность и унижение. И так слишком долго ждал. Всё не мог решиться. Тогда вот в «Ласточке» не вышло. Но он и не готовился, все случилось спонтанно, потому и разозлился не так уж сильно.

А вот сейчас… сейчас совсем другое дело. Ситуация была лучше не придумаешь. И что особенно хорошо, Морозов сам его вызвал, а потому, если вдруг что, Никита просто защищался.

Но чертов Паша так его подставил!

Никита снова набрал его номер, теперь и гудков не было. Только механическое оповещение: абонент недоступен.

69

Никита

Никита и сам не заметил, как подъехал к дому. На первом этаже горел свет, но машины отца во дворе не было. Значит, дома только Катька. Вообще, отец звал ее Катюшей. Прислуга – Екатериной Андреевной. А Никита просто – отцовской ш***.

Отец подцепил ее минувшей весной на каком-то экономическом форуме, где эта девица красовалась на стенде с рекламой завода. Она тогда работала в промоушен-агентстве, и вся ее работа заключалась в том, чтобы стоять, куда поставят, и красиво улыбаться.

Отец же всегда был падок на подобных красоток: грудастых длинноногих блондинок с пухлыми губами и огромными глазами, в которых интеллекта – ноль. И Никита не осуждал, хотя и не очень понимал такой неутомимой тяги. Самого его дуры только раздражали.

Может, это возрастное, думал он. Типа: седина – в бороду, бес – в ребро. В любом случае, пока его связи никак не мешали, Никита относился к слабости отца снисходительно. В конце концов тот давно жил один.

Мать Никиты вскоре после его рождения их бросила, обосновалась где-то в Подмосковье. Ей, слишком амбициозной и, несомненно, талантливой, слишком тесно было в захолустном Верхнеюгорске. Да и быть примерной женушкой чиновника-карьериста тоже не нравилось. Вот она и умчалась реализовывать свои таланты. Справедливости ради, ей это удалось. Она сейчас возглавляла крупную фармакологическую компанию. И всего добилась сама, своим умом. Никита с ней даже как-то пару раз встречался, когда бывал в Москве. Сама она в Верхнеюгорск больше ни разу не приезжала.

Никита тогда спросил, почему она так и осталась одна.

«Снова замуж? – пренебрежительно усмехнулась мать. – Нет уж, эта кабала не для меня. Да и мужчинки пошли – одно недоразумение».