– Из-за той истории с кладбищем?

Она кивнула, опустив голову.

– И что там? Габер… она…

– Опять ты с этой Габер твоей! – вскинулась Варька. – Все с ней прекрасно! Даже замечательно. Я сказала, что ошиблась, обозналась в темноте. Что это была не она. Доволен?

Я смолчал, потому что не хотел признавать, что да, доволен. Какой бы злобной и мстительной она ни была и как бы меня до сих пор ни вымораживало то, что они сделали с Варькой, я все равно не хотел, чтобы у нее были проблемы. Даже если она заслужила эти самые проблемы.

– Ну а Головин тут при чем?

– Притом что это он велел мне сказать, что это была не Габер.

А это было ожидаемо. Побоялся, что она выдаст всех за компанию, вот и решил подстраховаться.

– И мать теперь орет, что я ее опозорила, – всхлипнула Варька. – А он еще потом сам пришел… к директору… сидел там, следил за мной и угрожал…

– Что, прямо там, при всех угрожал?

– При всех он намекал, а угрожал еще тогда, сразу. А вчера… – Варька запнулась. Губы ее растянулись и поползли вниз, а плечи мелко затряслись. – Максим, у него мои фотки есть.

– Какие фотки? О чем ты? – не понял я.

– Ну, это было еще тогда, давно, в клубе, до того, как я тебе позвонила. Он же сначала… ну, делал вид, что я ему нравлюсь и все такое… Так вот они меня, оказывается, фоткали. Он мне вчера эти фотки скинул и написал, что их увидит мать. А если она их увидит, она меня точно убьет!

Вот же тварь он. Сразу вспомнилось, как он шантажировал англичанку.

Гляжу, вошел во вкус.

– Покажи, что он отправил.

Варька мотнула головой, глотая слезы.

– Я их сразу удалила. Они были ужасны!

– А что было на фотках?

– Я…

– Голая, что ли?

– Не совсем, но почти…

– Ну ты, конечно… – я не нашел слов.

– Я знаю… я дура…

Варька зарыдала еще горше.

– Максим, мне так стыдно. Но если их кто-то увидит, я не переживу. Я лучше сразу выпилюсь.

– Да подожди ты выпиливаться. И где этот упырь сейчас? Здесь еще? Давно вы от директора вышли?

– Минут пять, может, чуть больше… не знаю… Когда мы ушли, они там с Габер оставались…

– Ну всё, Варь, не реви. Никому он твои фотки показывать не будет. Он тебя просто на понт взял.

– А ты откуда знаешь?

– Да потому что тогда к нему тоже возникнут большие вопросы. А он любит оставаться чистеньким и не при делах. Но я с ним потолкую, а ты давай иди домой.

Я взбежал на второй этаж, но у директорской уже никого не было. По боковой лестнице опять спустился вниз и тут же наткнулся на Головина.

Они шли с Габер и премило беседовали. Она его за что-то хвалила, улыбалась ему. Наверное, за то, как ловко он выкрутился сам и ее отмазал. А этот сиял весь из себя довольный… пока я не прихватил его за грудки.

Ей-богу на месте бы его размазал, такая лютая ярость накатила. В общем-то, я так и хотел. Но не при ней. При ней я даже обложить его как следует не смог. И то она полезла его защищать. Пришлось назначить встречу на попозже.

А когда его выпустил, она сразу давай над ним квохтать: «Как ты, Никита? С тобой все нормально?». Меня аж заколотило внутри.

Уходил и слышал ее щебет за спиной, а у самого в груди как будто угли раскаленные шипели. Ненавижу ее, даже больше, чем Головина. Или нет. Не знаю… Но вечером ему не поздоровится, клянусь.

67

Ева

Морозов ушел так же стремительно, как и появился. Никита еще с минуту потирал горло и кашлял. Потом тихо прошипел:

– С-с-сука.

– Ты как, нормально?

Никита ответил не сразу. Он злился, но довольно быстро взял себя в руки.

– Нормально. Просто не ожидал.

– Надеюсь, ты никуда не пойдешь?

– Конечно, пойду.

– Зачем?! – изумилась я. – Это же полное безумие! Не ходи. Даже если он сочтет, что ты струсил или что-нибудь еще в этом роде – плевать. Ну не все ли равно, что думает о тебе всякая гопота?

– Абсолютно все равно, – подтвердил Никита.

– Тогда не ходи.

– Ну что ты? Как я могу упустить такой шанс порезвиться с Морозовым, – он так жутко при этом улыбнулся, что мне стало нехорошо.

– В смысле – порезвиться? Типа как тогда с Мутным или с Рукавишниковой?

– Это было так, разминка, – хмыкнул Головин. – Ничего особенного, по идее, мы не сделали. Побаловались чуть-чуть. А Морозова я растопчу. Унижу так, что он потом на улицу носа не высунет.

Я занервничала.

– Но зачем тебе это?

– Он давно выпрашивает. Ну а теперь окончательно нарвался. Я еще долго ждал.

– Я не знаю, что ты замыслил, но подумай хорошенько. Тебе нужны проблемы с законом?

– Ты очень разумная девушка, – продолжал хищно улыбаться Никита. – Не переживай. Морозов жаловаться не станет. Он вообще никому ничего не скажет. О таком не рассказывают, иначе ему же хуже будет.