Да они и не прятались. Стояли плотной кучкой, человек десять, не меньше, разговаривали, смеялись. Еще двое чуть в стороне курили, сидя на корточках.

– А вон и Паша со своими, – изрек Руслан. – А где Морозовские отморозки?

Мы медленно подъехали ближе. Завидев машину Никиты, парни разом повернулись в нашу сторону. Разговоры стихли.

– Блин, – встревожился Булатов, – это Морозов! Никит, а Паша-то где?

Никита тоже больше не выглядел ни азартным, ни ликующим. Он быстро набрал, наверное, этого Пашу, но там на звонок не ответили. Он еще пару раз попытался – и безуспешно. Теперь он тоже заметно занервничал.

– Да блин, где ты? – прошипел он.

Толпа тем временем расступилась, и показался Морозов. Он медленно направился в нашу сторону, остальные, чуть приотстав, последовали за ним.

Никита, уже вовсю психуя, снова набрал Пашу.

– Давай же! Возьми трубку! Дебил!

Морозов был всего в нескольких шагах. И Никита не выдержал – втопил педаль газа, сдал назад, развернулся и поехал обратно…

__________

Дорогие читатели, сегодня и завтра проходит распродажа – все мои книги можно купить по большой скидке. Список книг доступен на моей странице по ссылке:

68

Никита

Никита гнал так, словно его преследовали, нарушая все правила подряд. Разве что на встречку не выезжал.

Всё пошло не так, и это его чертовски злило. Настолько сильно, что эта злость клокотала внутри как живая. Невозможно было терпеть. Он и не стерпел – сорвался на Руслане. Хотя проблема не в нем, конечно. Но тот достал своими идиотскими вопросами. Совсем не сечет, когда лучше помолчать, зудит под боком без умолку.

– Как думаешь, Никит, почему Паша не приехал? А ты давно с ним созванивался? Он прям так и сказал, что выезжает? А он не мог тупо слиться?

Лучше бы молчал, как остальные. Хотя и их молчание тоже раздражало. Думают, поди, что он струсил. А он не струсил, просто делать ему больше нечего, как подставляться Морозову. Не для того он сюда ехал.

Впрочем, плевать, кто и что там думает. Чужое мнение его волнует в последнюю очередь. А вот то, что все обломилось – это… даже слов таких нет, как сильно это его взбесило.

– Интересно, а кого подтянул Морозов? Не своих ли с секции? Я не успел разглядеть…

– Да заткнись ты уже! – рявкнул Никита.

Проехал еще немного и тормознул на перекрестке так резко, что ремень больно впился в тело. Дурак Булатов чуть в лобовое не влетел своей тупой башкой. Этих сзади тоже хорошенько тряхнуло. Вероника жалобно пискнула, а Томашевский услужливо залепетал: «Ева, ты как? Не ушиблась?».

Сейчас они все его злили неимоверно.

– Всё, дальше сами, – произнес Никита таким тоном, что ни у кого не возникло и мысли возразить, высказать недовольство или даже просто спросить, почему так.

Один за другим его друзья выползли из машины на тротуар, и Никита тут же сорвался с места, чуть не сбив какую-то заблудшую дворнягу. Та чудом успела отскочить в последнюю секунду.

Как же остро он ненавидел Морозова! Его бы воля – он бы с удовольствием его переехал, как чуть не переехал ту несчастную псину.

Хотя нет, большого удовольствия в этом мало. А он бы хотел уничтожить Морозова морально. Давно хотел, еще с того самого дня, как этот тупоголовый вахлак посмел его ударить. Угрожать ему посмел.

И из-за чего? Из-за безмозглой курицы Рукавишниковой, хотя она тогда сама пришла. Не пришла, а примчалась – он лишь пальцем поманил.

Сама накачалась коктейлями: «Ой, как вкусненько, как сладенько, можно еще один?».

Сама разделась, едва не выпрыгивая из штанов, стоило ему ответить: «Да, конечно» на ее идиотский вопрос: «А я тебе нравлюсь?».

А ведь он даже не старался притвориться и отвечал с явной издевкой. Будь у нее хоть немного мозгов – поняла бы сразу.

Но эта дура всерьез поверила, что он мог на нее позариться. Ужас какой.

Она и так ему опротивела до невозможности – постоянно крутилась где-то рядом, будто следила, пялилась на него коровьим взглядом и с придыханием здоровалась: «Привет, Никита».

Хотелось просто жестко ее отрезвить, ну и покуражиться, конечно. Не без этого. Скучно как-то было.

Никита предложил – Рус и Вероника сразу поддержали. Вероника тем более зуб на нее имела – Рукавишникова ее толкнула накануне. Ну а Рус – тот вообще, как пионер, всегда готов, только свистни.

Боря правда, как всегда, разнылся: вдруг кто узнает, она пожалуется, проблемы будут, но Никита быстро его усмирил.

«Мы сделаем так, что она будет помалкивать. Наоборот, сама будет бояться, что кто-то узнает. Позора будет бояться».

И сначала всё шло как по маслу. Ее даже уговаривать не было нужды. Опять же сама стянула с себя и кофту, и лифчик. И задергалась только тогда, когда в кабинку, где они уединились, со смехом ввалились остальные.