Так ничего ей не сказав, я выскочила из квартиры, хлопнув дверью. Только посмотрела красноречиво напоследок.

Спустившись на улицу, я присела на какую-то лавку рядом с подъездом. Расстроилась до слез. Наверное, я к такому никогда не привыкну. В конце концов пообещала себе, что позови она меня еще хоть раз – не приду. Ни за что не приду.

Смахнув слезы, достала телефон – хотела заказать такси. Было уже слишком поздно, чтобы надеяться на автобус. И тут вдруг пришло сообщение от Морозова…

73

Сердце екнуло. Оно у меня вообще живет своей жизнью и неизменно реагирует на Морозова, как бы я сама себе ни внушала, что мне на него плевать. Но сейчас он написал как нельзя кстати. У меня даже слезы сразу высохли. Хотя написал, конечно, в своем стиле – грубовато и коротко, без лишних реверансов хотя бы в виде банального «привет».

«А ты чего сегодня с инглиша ушла?».

Казалось бы, ерунду написал, вообще ничего приятного. А я сидела смотрела и улыбалась. Совсем в дурочку превратилась в этой глуши.

Ну и плевать. Я хоть отвлеклась от мысли, что не нужна родной матери. Подумав, будто он спросил что-то сложное, ответила:

«Дела возникли. А почему спрашиваешь?».

Морозов там тоже, вероятно, призадумался, потому что ответил минуты через три:

«Просто так. Англичанка тебя потеряла. Тест был».

Ну да, хмыкнула я. Англичанка потеряла, а интересуешься ты. Но я уже поняла, что для Морозова и просто написать – уже почти подвиг. Он вроде и не скромник, но меня стесняется. Даже как будто избегает.

После нашего недавнего разговора три дня назад, когда я его практически вынудила назвать себя по имени, он больше ко мне ни разу не обратился. Даже здоровался по утрам едва заметным кивком. А мне, если честно, хотелось, чтобы подошел, чтобы мы еще поговорили, пусть о всякой ерунде, неважно. Да хотя бы словом перемолвились, но нет. Морозов старательно держал дистанцию, даже, по-моему, еще больше, чем прежде.

А вчера на физкультуре вообще выбесил. Мы, девочки, делали упражнение в парах: одна садится на скамью, вытягивает ноги, руки закладывает за голову и качает пресс, вторая – на корточках удерживает ее лодыжки для фиксации. Потом меняются ролями. У нас в гимназии для такой цели имелась специальная перекладина, за которую мы цеплялись ступнями, но тут вообще всё по старинке.

Так вот мне пары не было. И Дмитрий Григорьевич подозвал Морозова – он стоял ближе всех – и велел ему держать мои ноги. Это надо было видеть! Бедный так растерялся. Покраснел сразу. Подошел, встал надо мной и замялся, как будто не знает, с какой стороны подступиться. А Сорока, которая как раз в это время рядом качала пресс, застыла, глядя то на него, то на меня с перекошенным лицом.

Тут в спортзал вбежала Рыжова, подружка Сороки, точнее, одна из.

Морозов оглянулся, увидел ее и подозвал.

– Сюда иди. Помоги вон ей, – кивнул он на меня.

Та скроила недовольную мину, но присела рядом со мной на корточки и взялась за мои лодыжки. А Морозов с явным облегчением скорее отошел подальше. Ну не придурок ли?

Или вот в столовой – всегда садился справа, поближе к выходу, весь класс это знал и его место никто никогда не занимал. А как я туда села – так переместился на другой конец стола, хотя рядом было свободно.

И при всем при этом он смотрит на меня постоянно. На уроках всю спину смозолил своим взглядом. Иногда я оборачивалась назад, и он тут же хмурился и опускал глаза в тетрадь, будто решал какую-то сложнейшую задачу.

На переменах и перед уроками тоже высматривал. Я даже маленький эксперимент провела. Шла сегодня в школу и еще издали заметила его на крыльце с парнями. Они всегда там стоят по утрам. Так вот Морозов, хоть и шифровался, но как бы невзначай поглядывал в ту сторону, откуда я иду. И, конечно, тоже меня увидел. А перед самыми воротами у нас растет огромный тополь. Я зашла за его ствол и остановилась, как будто что-то ищу в сумке. А сама наблюдала за крыльцом. Морозов раз взглянул, второй, а потом уже давай вовсю шею вытягивать, крутить головой по сторонам. Только я вышла из-за тополя, он меня увидел и сразу же успокоился. Детский сад, ей-богу. Но меня почему-то это приятно будоражит.

И вот сейчас написал – наверное, долго думал, не мог решиться.

Я хотела ему ответить, но тут мое внимание привлекла въезжающая во двор иномарка. Из нее вышел мужчина в костюме и длинном пальто. Пиликнул сигналкой и направился к подъезду. А по пути задрал голову и посмотрел на окна матери.

Я гуглила раньше, как выглядит местный мэр – этот был вполне похож на Головина Сергея Константиновича.

Набрав код, он вошел в подъезд. А на меня опять накатила злость, но тут пришло сообщение от Морозова.

Не дождавшись моего ответа, он написал снова:

«А в понедельник придешь?».

Я решила его подразнить. Ну а что он: то чуть ли не шарахается от меня, то пялится, то пишет вот…

«А ты хочешь, чтобы я пришла?».