– Ну как? Твоя мама сказала, что ей нужна непыльная работа. Я помог.

– А зачем? Вот лично тебе какой с этого толк?

– Потому что могу. Мы же одна компания, почему бы не помочь подруге?

Ну-ну. Я не настолько наивна, чтобы верить в бескорыстие Головина, но допытываться не стала – правду он все равно не скажет. Поэтому я снова повторила слова директрисы:

– Молодец Никита, что не остался в стороне.

И чтобы это не выглядело совсем уж как издёвка, постаралась улыбнуться ему по-настоящему. Будто я так веселюсь. Головин коротко рассмеялся, но в следующую секунду смех его резко оборвался. Потому что откуда не возьмись перед нами возник Морозов. Точнее, понятно, конечно, откуда – он вывернул с боковой лестницы, как раз когда мы проходили мимо. Но все произошло настолько быстро, что ни я, ни Головин не успели ничего сообразить.

Морозов налетел на Никиту, схватил его за грудки и грубо впечатал в стену.

– Слушай сюда, мразь. Что-то ты слишком заигрался. Пора тебя в чувство привести. Можем пойти за школу прямо сейчас, а можем встретиться вечером.

– Морозов, ты ой как сильно об этом пожалеешь.

– Ну! – подстегнул его Морозов, стиснув воротник еще крепче, так что Никита покраснел от натуги. – Сейчас или вечером?

– Вечером, – просипел Головин, стремительно багровея, а на лбу у него страшно вздулась венка.

– Значит, в семь встречаемся за рембазой. Можешь взять с собой всю свою кодлу вместе с Пашей.

– Ты что творишь? Отпусти его сейчас же! – вмешалась я, потому что Головин уже начал задыхаться.

Морозов одарил меня таким жгучим и яростным взглядом, будто сейчас и меня придушит за компанию. Но Головина отпустил. Еще и руку потом демонстративно отер о брюки, будто замарался о Никиту. Еще и лицо скроил брезгливое. Потом наставил на Головина палец и повторил с угрозой:

– В семь. За рембазой.

66

Максим

– Ладно, я домой, – попрощался я с пацанами и двинул в сторону гардероба.

– Макс, так ты на тренировку сегодня идешь? – окликнул меня Леха Гутенёв из одиннадцатого «Б». Они толпой облепили подоконник в вестибюле. Им сегодня не подфартило: поставили восьмым уроком факультатив, который никому не вперся, и свалить нельзя – чревато, потому что ведет его директриса. Так еще и седьмым – окно.

– Скорее да, чем нет, – бросил я, не оглядываясь.

Вообще, надо бы. И так прошлую пропустил – не получилось вовремя уйти с работы. Был большой завоз под вечер, хотя обычно поставка днем, а все грузчики уже успели где-то накидаться. Вот я и отдувался там один. Пока весь товар разгрузил, уже поздно было трепыхаться и куда-то бежать. Зато менеджер в порыве благодарности начислил мне два косаря налом. Как раз пригодились – ба накануне жаловалась, что у нее кончаются ее таблетки, а до зарплаты еще несколько дней тянуть.

Но сегодня надо все-таки явиться, а то тренер не поймет. Да и пар хоть спущу.

Я взял куртку, и тут же в гардероб влетела зареванная Варька. Следом заглянула тетя Лида, Варькина мать. Поздоровалась со мной и тут же сердито отчеканила:

– Значит, так, мне уже на работу надо. Я поехала. А ты чтобы сразу шла домой, поняла? Вечером договорим.

Я сразу напрягся. Зачем она здесь? Неужто опять к директрисе ходила? Разве с той историей не покончено? Уже ведь вроде всё стихло. Может, еще что-то случилось? С Варькой в последнее время мы почти не общались. Вот только в школе здоровались.

Она на меня разобиделась, опять же из-за Габер. Может, ждала, что я подойду, и, наверное, стоило, все-таки она и правда пережила нехилый стресс. Помню, Варька даже на похороны собственного деда не ездила. На отпевании еще постояла подальше от гроба, а потом заскулила, что боится кладбища и не поехала. Правда, нам тогда всего по десять лет было. Но и потом тетя Лида жаловалась ба, что приходится в родительский день ездить одной с ее-то больными суставами, потому что «эта красотка, видите ли, боится и брезгует». И тут такое…

Да, надо было, конечно, ее поддержать, а не прикрываться постоянным «некогда». Да и не в этом дело. Просто не хотел, вот и все. И не надо себе врать. Отгородился, чтобы не слушать ее нытье про Габер, не разрываться между ними. Короче, молодец я, хороший друг.

– Чего ревешь? – спросил я, когда тетя Лида ушла.

Варька, продолжая плакать, покачала головой.

– Говори давай, что случилось.

– Г… г… головин, – заикаясь, выдавила она.

Настроение тотчас сдулось. Хотя сильно весело и так не было. Но это всё Габер – она второй день подряд ходит мимо с таким выражением: я – королева, а ты – грязь под моими ногами.

Да, может, я тогда и перегнул палку, но я же извинился. Искренне. Что еще надо?

И потом, с этим Боренькой она везде ходит. Улыбается ему, смотрит ласково.

Ай да пошла она! Сто раз себе сказал, что вообще не надо о ней думать. Никак. Есть она, нет ее – пофиг.

– Что опять он сделал? – допытывался я, закипая.

– Мы у директора были…